Неточные совпадения
И при этом воспоминании, как это часто бывает, мучало Степана Аркадьича
не столько самое событие, сколько то, как он
ответил на эти слова жены.
Дарья Александровна между тем, успокоив ребенка и по звуку кареты поняв, что он уехал, вернулась опять в спальню. Это было единственное убежище ее от домашних забот, которые обступали ее, как только она выходила. Уже и теперь, в то короткое время, когда она выходила в детскую, Англичанка и Матрена Филимоновна успели сделать ей несколько вопросов,
не терпевших отлагательства и на которые она одна могла
ответить: что надеть детям на гулянье? давать ли молоко?
не послать ли за другим поваром?
— Ты сказал, два слова, а я в двух словах
ответить не могу, потому что… Извини на минутку…
Когда Облонский спросил у Левина, зачем он собственно приехал, Левин покраснел и рассердился на себя за то, что покраснел, потому что он
не мог
ответить ему: «я приехал сделать предложение твоей свояченице», хотя он приехал только за этим.
Профессор с досадой и как будто умственною болью от перерыва оглянулся на странного вопрошателя, похожего более на бурлака, чем на философа, и перенес глаза на Сергея Ивановича, как бы спрашивая: что ж тут говорить? Но Сергей Иванович, который далеко
не с тем усилием и односторонностью говорил, как профессор, и у которого в голове оставался простор для того, чтоб и
отвечать профессору и вместе понимать ту простую и естественную точку зрения, с которой был сделан вопрос, улыбнулся и сказал...
— Нет, уж
не член; я вышел, —
отвечал Константин Левин, — и
не езжу больше на собрания.
— У меня и коньков нет, —
отвечал Левин, удивляясь этой смелости и развязности в ее присутствии и ни на секунду
не теряя ее из вида, хотя и
не глядел на нее.
— Я? я недавно, я вчера… нынче то есть… приехал, —
отвечал Левин,
не вдруг от волнения поняв ее вопрос. — Я хотел к вам ехать, — сказал он и тотчас же, вспомнив, с каким намерением он искал ее, смутился и покраснел. — Я
не знал, что вы катаетесь на коньках, и прекрасно катаетесь.
— Отчего же?… Нет, у меня ничего нет неприятного, —
отвечала она холодно и тотчас же прибавила: — Вы
не видели М-llе Linon?
— Я
не знаю, —
отвечал он,
не думая о том, что говорит. Мысль о том, что если он поддастся этому ее тону спокойной дружбы, то он опять уедет ничего
не решив, пришла ему, и он решился возмутиться.
— Едем, едем, —
отвечал счастливый Левин,
не перестававший слышать звук голоса, сказавший: «до свидания», и видеть улыбку, с которою это было сказано.
—
Не могу, —
отвечал Левин. — Ты постарайся, войди в в меня, стань на точку зрения деревенского жителя. Мы в деревне стараемся привести свои руки в такое положение, чтоб удобно было ими работать; для этого обстригаем ногти, засучиваем иногда рукава. А тут люди нарочно отпускают ногти, насколько они могут держаться, и прицепляют в виде запонок блюдечки, чтоб уж ничего нельзя было делать руками.
— Ты догадываешься? —
отвечал Левин,
не спуская со Степана Аркадьича своих в глубине светящихся глаз.
― Никогда, мама, никакой, —
отвечала Кити, покраснев и взглянув прямо в лицо матери. — Но мне нечего говорить теперь. Я… я… если бы хотела, я
не знаю, что сказать как… я
не знаю…
Она всё ниже и ниже склоняла голову,
не зная сама, чтò будет
отвечать на приближавшееся.
Она тяжело дышала,
не глядя на него. Она испытывала восторг. Душа ее была переполнена счастьем. Она никак
не ожидала, что высказанная любовь его произведет на нее такое сильное впечатление. Но это продолжалось только одно мгновение. Она вспомнила Вронского. Она подняла на Левина свои светлые правдивые глаза и, увидав его отчаянное лицо, поспешно
ответила...
—
Не скучно, если есть занятия, да и с самим собой
не скучно, — резко
ответил Левин.
— Мое мнение только то, —
отвечал Левин, — что эти вертящиеся столы доказывают, что так называемое образованное общество
не выше мужиков. Они верят в глаз, и в порчу, и в привороты, а мы….
— Да нет, Маша, Константин Дмитрич говорит, что он
не может верить, — сказала Кити, краснея за Левина, и Левин понял это и, еще более раздражившись, хотел
отвечать, но Вронский со своею открытою веселою улыбкой сейчас же пришел на помощь разговору, угрожавшему сделаться неприятным.
«Всех ненавижу, и вас, и себя»,
отвечал его взгляд, и он взялся за шляпу. Но ему
не судьба была уйти. Только что хотели устроиться около столика, а Левин уйти, как вошел старый князь и, поздоровавшись с дамами, обратился к Левину.
Кити чувствовала, как после того, что произошло, любезность отца была тяжела Левину. Она видела также, как холодно отец ее наконец
ответил на поклон Вронского и как Вронский с дружелюбным недоумением посмотрел на ее отца, стараясь понять и
не понимая, как и за что можно было быть к нему недружелюбно расположенным, и она покраснела.
— Домой, —
отвечал Вронский. — Признаться, мне так было приятно вчера после Щербацких, что никуда
не хотелось.
— Кажется, знаю. Или нет…. Право,
не помню, — рассеянно
отвечал Вронский, смутно представляя себе при имени Карениной что-то чопорное и скучное.
— Я
не знаю, —
отвечал Вронский, — отчего это во всех Москвичах, разумеется, исключая тех, с кем говорю, — шутливо вставил он, — есть что-то резкое. Что-то они всё на дыбы становятся, сердятся, как будто всё хотят дать почувствовать что-то…
—
Не петербургский, а просто женский, —
отвечала она.
— Я
не знаю, на что вы намекаете, maman, —
отвечал сын холодно. — Что ж, maman, идем.
— Ах, уж, пожалуйста, обо мне
не заботьтесь, —
отвечала Анна, вглядываясь в лицо Долли и стараясь понять, было или
не было примирения.
— Я Анну хочу перевести вниз, но надо гардины перевесить. Никто
не сумеет сделать, надо самой, —
отвечала Долли, обращаясь к нему.
— Нет, я
не брошу камня, —
отвечала она ему на что-то, — хотя я
не понимаю, — продолжала она, пожав плечами, и тотчас же с нежною улыбкой покровительства обратилась к Кити. Беглым женским взглядом окинув ее туалет, она сделала чуть-заметное, но понятное для Кити, одобрительное ее туалету и красоте движенье головой. — Вы и в залу входите танцуя, — прибавила она.
— С кем мы
не знакомы? Мы с женой как белые волки, нас все знают, —
отвечал Корсунский. — Тур вальса, Анна Аркадьевна.
— Нет, я
не останусь, —
ответила Анна улыбаясь; но, несмотря на улыбку, и Корсунский и хозяин поняли по решительному тону, с каким она
отвечала, что она
не останется.
— Мне ни для чего
не нужно видеть тебя, — робко
отвечал он. — Я просто приехал тебя видеть.
—
Не пришлось, — покраснев
отвечал Константин.
Анна
ответила несколько слов дамам, но,
не предвидя интереса от разговора, попросила Аннушку достать фонарик, прицепила его к ручке кресла и взяла из своей сумочки разрезной ножик и английский роман.
Он говорил учтиво, почтительно, но так твердо и упорно, что она долго
не могла ничего
ответить.
— Да, всё это кончилось, но всё это и было
не так важно, как мы думали, —
отвечала Анна. — Вообще моя belle soeur слишком решительна.
Она вспомнила, как она рассказала почти признание, которое ей сделал в Петербурге молодой подчиненный ее мужа, и как Алексей Александрович
ответил, что, живя в свете, всякая женщина может подвергнуться этому, но что он доверяется вполне ее такту и никогда
не позволит себе унизить ее и себя до ревности.
— Ничего, папа, —
отвечала Долли, понимая, что речь идет о муже. — Всё ездит, я его почти
не вижу, —
не могла она
не прибавить с насмешливою улыбкой.
Казалось, очень просто было то, что сказал отец, но Кити при этих словах смешалась и растерялась, как уличенный преступник. «Да, он всё знает, всё понимает и этими словами говорит мне, что хотя и стыдно, а надо пережить свой стыд». Она
не могла собраться с духом
ответить что-нибудь. Начала было и вдруг расплакалась и выбежала из комнаты.
— Ну, будет, будет! И тебе тяжело, я знаю. Что делать? Беды большой нет. Бог милостив… благодарствуй… — говорил он, уже сам
не зная, что говорит, и
отвечая на мокрый поцелуй княгини, который он почувствовал на своей руке, и вышел из комнаты.
Никто
не знает, и только лакей хозяина на их вопрос: живут ли наверху мамзели,
отвечает, что их тут очень много.
— Ах, можно ли так подкрадываться? Как вы меня испугали, —
отвечала она. —
Не говорите, пожалуйста, со мной про оперу, вы ничего
не понимаете в музыке. Лучше я спущусь до вас и буду говорить с вами про ваши майолики и гравюры. Ну, какое там сокровище купили вы недавно на толкучке?
— Вы знаете зачем, —
отвечал он смело и радостно, встречая ее взгляд и
не спуская глаз.
Алексей Александрович, просидев полчаса, подошел к жене и предложил ей ехать вместе домой; но она,
не глядя на него,
отвечала, что останется ужинать. Алексей Александрович раскланялся и вышел.
— Ты всегда так, —
отвечала она, как будто совершенно
не понимая его и изо всего того, что он сказал, умышленно понимая только последнее. — То тебе неприятно, что я скучна, то тебе неприятно, что я весела. Мне
не скучно было. Это тебя оскорбляет?
Он помнил, как он пред отъездом в Москву сказал раз своему скотнику Николаю, наивному мужику, с которым он любил поговорить: «Что, Николай! хочу жениться», и как Николай поспешно
отвечал, как о деле, в котором
не может быть никакого сомнения: «И давно пора, Константин Дмитрич».
Его
не рассердили ни вид крестьянской лошади и стригуна, топтавших его зеленя (он велел согнать их встретившемуся мужику), ни насмешливый и глупый ответ мужика Ипата, которого он встретил и спросил: «Что, Ипат, скоро сеять?» — «Надо прежде вспахать, Константин Дмитрич»,
отвечал Ипат.
Левин чувствовал себя столь твердым и спокойным, что никакой ответ, он думал,
не мог бы взволновать его. Но он никак
не ожидал того, что
отвечал Степан Аркадьич.
— Видишь, —
отвечал Вронский, хмурясь, отирая рот и
не глядя на него.
—
Не нужно, —
отвечал Англичанин. — Пожалуйста,
не говорите громко. Лошадь волнуется, — прибавил он, кивая головою на запертый денник, пред которым они стояли и где слышалась перестановка ног по соломе.