Неточные совпадения
— В первом-то
часу ночи? Поедем — ка лучше спать. До
свиданья, Жан. До
свиданья, Сторешников. Разумеется, вы не будете ждать Жюли и меня на ваш завтрашний ужин: вы видите, как она раздражена. Да и мне, сказать по правде, эта история не нравится. Конечно, вам нет дела до моего мнения. До
свиданья.
— До
свиданья, мой миленький. Ах, как я рада, что ты это вздумал! Как это я сама, глупенькая, не вздумала. До
свиданья. Поговорим; все-таки я вздохну вольным воздухом. До
свиданья, миленький. В 11
часов непременно.
С давнего времени это был первый случай, когда Лопухов не знал, что ему делать. Нудить жалко, испортишь все веселое
свиданье неловким концом. Он осторожно встал, пошел по комнате, не попадется ли книга. Книга попалась — «Chronique de L'Oeil de Boeuf» — вещь, перед которою «Фоблаз» вял; он уселся на диван в другом конце комнаты, стал читать и через четверть
часа сам заснул от скуки.
После обеда сидит еще с четверть
часа с миленьким, «до
свиданья» и расходятся по своим комнатам, и Вера Павловна опять на свою кроватку, и читает, и нежится; частенько даже спит, даже очень часто, даже чуть ли не наполовину дней спит
час — полтора, — это слабость, и чуть ли даже не слабость дурного тона, но Вера Павловна спит после обеда, когда заснется, и даже любит, чтобы заснулось, и не чувствует ни стыда, ни раскаяния в этой слабости дурного тона.
— Пожалуйте завтра. Завтра в 10
часов свидание разрешается всем; вы приезжайте, и сам смотритель будет дома. Тогда свидание можете иметь в общей, а если смотритель разрешит, то и в конторе.
Николай Павлович побледнел: назначенное через два
часа свидание, в связи с приездом отца Натальи Федоровны и его сватовством, хотя и стороной, снова подняло в душе идеалиста Зарудина целую бурю вчерашних сомнений. Как человек крайностей, он не сомневался долее, что отец и дочь, быть может, по предварительному уговору — и непременно так, старался уверить он сам себя — решились расставить ему ловушку, гнусную ловушку, — пронеслось в его голове.
Неточные совпадения
— Фу, как ты глуп иногда! Вчерашний хмель сидит… До
свидания; поблагодари от меня Прасковью Павловну свою за ночлег. Заперлась, на мой бонжур сквозь двери не ответила, а сама в семь
часов поднялась, самовар ей через коридор из кухни проносили… Я не удостоился лицезреть…
— А чего такого? На здоровье! Куда спешить? На
свидание, что ли? Все время теперь наше. Я уж
часа три тебя жду; раза два заходил, ты спал. К Зосимову два раза наведывался: нет дома, да и только! Да ничего, придет!.. По своим делишкам тоже отлучался. Я ведь сегодня переехал, совсем переехал, с дядей. У меня ведь теперь дядя… Ну да к черту, за дело!.. Давай сюда узел, Настенька. Вот мы сейчас… А как, брат, себя чувствуешь?
Она! она сама! // Ах! голова горит, вся кровь моя в волненьи. // Явилась! нет ее! неу́жели в виденьи? // Не впрямь ли я сошел с ума? // К необычайности я точно приготовлен; // Но не виденье тут,
свиданья час условлен. // К чему обманывать себя мне самого? // Звала Молчалина, вот комната его.
Так разыгрывался между ними все тот же мотив в разнообразных варьяциях.
Свидания, разговоры — все это была одна песнь, одни звуки, один свет, который горел ярко, и только преломлялись и дробились лучи его на розовые, на зеленые, на палевые и трепетали в окружавшей их атмосфере. Каждый день и
час приносил новые звуки и лучи, но свет горел один, мотив звучал все тот же.
Она взглянула на
часы. Еще оставалось три
часа, и воспоминания подробностей последнего
свидания зажгли ей кровь.