— Ведите меня к капитану… Надо сказать… надо донести… Разведку удалось произвести… Один эскадрон всего…. Венгерские гусары… Полка эрцгерцога Фердинанда… Вторые сутки
на постое… Подожгли свою же деревню, подозревая жителей в укрывательстве наших казаков… Ждут подкрепления, чтобы идти дальше… Но Горя, Горя!.. Его схватили, как шпиона… мне удалось убежать, умчаться на их коне, a он…
Неточные совпадения
На противоположном берегу реки, в какой-нибудь версте расстояния всего лишь от Белграда,
стоит могущественная, сильная крепость австрийцев Землин, с дулами орудий, зловеще выглядывающими из амбразур её и направленными
на сербскую столицу, утонувшую в зелени изумрудных виноградников и в кущах тенистых каштанов и тутовых садов.
Милице, стоявшей y окна, была хорошо видна вся эта картина.
Стоял ясный, безоблачный, июльский полдень. Солнце улыбалось светлой, радостной улыбкой. Празднично-нарядное небо ласково голубело с далеких высот. Тети Родайки не было дома. Она ушла за покупками
на рынок и никто не мешал Милице делать свои наблюдения из окна.
— Не горюй, Матрена, — утешает бородатый мужик шагающую с ним об руку женщину в платочке, к подолу которой прицепился пятилетний мальчонка с замусоленным бубликом в руке. — До рева ли тут, когда, слышь, вся Русь по призыву царя-батюшки поднимается
на защиту славян, да нашей чести! Слышь, нам немцы грозятся… Так надоть их чин-чином встретить, при всей нашей боевой, значит, готовности, времени попусту зря не тратя… Вот и раздумай, голубушка,
стоит ли таперича горевать?..
Стоит вам только обмолвиться одним ничтожным словом и тогда — пиши пропало, прости наше предприятие: препроводят рабу Божию Милицу
на место её постоянного жительства, a раба Божие Игоря запрут под замок, чтобы сам он
на войну не бегал, да и других в этом направлении не смущал.
Посреди двора,
на огромном плацу,
стояли, сидели и лежали уже одетые в полную походную амуницию солдаты. Несколько человек офицеров, мало отличающихся по форме одежды от нижних чинов, находились тут же. Ружья, составленные в козла, занимали часть плаца.
— Так понял меня? Надо проползти по земле до самой деревни, забраться в первую же свободную от неприятельского
постоя хату, расспросить обо всем крестьян, разумеется, в том случае только, если будет видно, что они
на нашей стороне и, возможно больше выведав о неприятеле, тем же путем возвратиться сюда. Понял меня? — коротко и веско бросал Любавин.
На дворах покинутых или просто изгнанных отсюда жителей
стояли привязанные лошади.
Ha самом краю деревни
стояла как-то в стороне от других маленькая полуразвалившаяся избенка. Часть крыши её была снесена, белые стены закопчены дымом; стекла повыбиты в оконцах, a дверь, сорванная с петель и расщепленная
на куски, валялась тут же y покосившегося крылечка.
У дверей
стоял на страже неприятельский солдат.
Наскучившись
стоять на одном месте, венгерец порой прохаживался по крошечному дворику, и его высокая шапка то и дело мелькала мимо окна, за которым томился Игорь.
Двое неприятельских солдат
стояли на пороге горницы. Один из них был тот самый гигант-венгерец, говоривший по-галицийски, что первый схватил его.
Бледный, сосредоточенный
стоял на вышке горы капитан Танасио, руководя прицелами своей батареи. Между выстрелами орудий он то и дело подносил бинокль к глазам, зорко оглядывая ведущую от леса, среди кукурузных полей, дорогу, По этому пути должно было подойти к ним давно и страстно, ожидаемое войско королевича.
Купцы. Ей-ей! А попробуй прекословить, наведет к тебе в дом целый полк
на постой. А если что, велит запереть двери. «Я тебя, — говорит, — не буду, — говорит, — подвергать телесному наказанию или пыткой пытать — это, говорит, запрещено законом, а вот ты у меня, любезный, поешь селедки!»
Путешественники несколько раз ночевали в поле, чтобы не тратиться
на постой. Михей Зотыч был скуп, как кощей, и держал солдата впроголодь. Зачем напрасно деньги травить? Все равно — такого старого черта не откормишь. Сначала солдат роптал и даже ругался.
Вошел я в дом и вижу прехорошенькую болгарочку. Я предъявил ей квитанцию
на постой и кстати уж спросил, почему у них целы стекла после канонады, и она мне объяснила, что это от воды. А также объяснила и про канарейку: до чего я был несообразителен!.. И вот среди разговора взгляды наши встретились, между нами пробежала искра, подобная электрической, и я почувствовал, что влюбился сразу — пламенно и бесповоротно.
— Как! У тебя денег нету? — возразил хозяин, разгорячаясь. — Ах ты, мошенник! так как же ты приходишь
на постой?.. Ты, видно, надуть меня хотел… Братцы! Вот вы за него стояли, меня еще тазать [Тазать — бранить.] зачали было… вишь он какой! Он-то и есть мошенник…
Неточные совпадения
Осип.
Постой, прежде дай отдохнуть. Ах ты, горемычное житье!
На пустое брюхо всякая ноша кажется тяжела.
А вы —
стоять на крыльце, и ни с места! И никого не впускать в дом стороннего, особенно купцов! Если хоть одного из них впустите, то… Только увидите, что идет кто-нибудь с просьбою, а хоть и не с просьбою, да похож
на такого человека, что хочет подать
на меня просьбу, взашей так прямо и толкайте! так его! хорошенько! (Показывает ногою.)Слышите? Чш… чш… (Уходит
на цыпочках вслед за квартальными.)
Послушайте ж, вы сделайте вот что: квартальный Пуговицын… он высокого роста, так пусть
стоит для благоустройства
на мосту.
Осип. Да
на что мне она? Не знаю я разве, что такое кровать? У меня есть ноги; я и
постою. Зачем мне ваша кровать?
Городничий. Ступай
на улицу… или нет,
постой! Ступай принеси… Да другие-то где? неужели ты только один? Ведь я приказывал, чтобы и Прохоров был здесь. Где Прохоров?