Неточные совпадения
Простаков.
По крайней мере
я люблю его, как надлежит родителю, то-то умное дитя, то-то разумное, забавник, затейник; иногда
я от него вне себя и от радости сам истинно не верю, что он мой сын.
Г-жа Простакова. Успеем, братец. Если ей это сказать прежде времени, то она может еще подумать, что мы ей докладываемся. Хотя
по муже, однако,
я ей свойственница; а
я люблю, чтоб и чужие
меня слушали.
Скотинин. Хорошо, государь мой! А как
по фамилии,
я не дослышал.
Пишут ко
мне, что,
по смерти ее матери, какая-то дальняя родня увезла ее в свои деревни.
Софья. Сегодня, однако же, в первый раз здешняя хозяйка переменила со
мною свой поступок. Услышав, что дядюшка мой делает
меня наследницею, вдруг из грубой и бранчивой сделалась ласковою до самой низкости, и
я по всем ее обинякам вижу, что прочит
меня в невесты своему сыну.
Скотинин. Ох, братец, друг ты мой сердешный! Со
мною чудеса творятся. Сестрица моя вывезла
меня скоро-наскоро из моей деревни в свою, а коли так же проворно вывезет
меня из своей деревни в мою, то могу пред целым светом
по чистой совести сказать: ездил
я ни
по что, привез ничего.
Митрофан. Ну, еще слово молви, стара хрычовка! Уж
я те отделаю;
я опять нажалуюсь матушке, так она тебе изволит дать таску по-вчерашнему.
Г-жа Простакова (к Милону). А, мой батюшка! Господин офицер!
Я вас теперь искала
по всей деревне; мужа с ног сбила, чтоб принести вам, батюшка, нижайшее благодарение за добрую команду.
Г-жа Простакова. На него, мой батюшка, находит такой, по-здешнему сказать, столбняк. Ино — гда, выпуча глаза, стоит битый час как вкопанный. Уж чего — то
я с ним не делала; чего только он у
меня не вытерпел! Ничем не проймешь. Ежели столбняк и попройдет, то занесет, мой батюшка, такую дичь, что у Бога просишь опять столбняка.
Г-жа Простакова. Ты же еще, старая ведьма, и разревелась. Поди, накорми их с собою, а после обеда тотчас опять сюда. (К Митрофану.) Пойдем со
мною, Митрофанушка.
Я тебя из глаз теперь не выпущу. Как скажу
я тебе нещечко, так пожить на свете слюбится. Не век тебе, моему другу, не век тебе учиться. Ты, благодаря Бога, столько уже смыслишь, что и сам взведешь деточек. (К Еремеевне.) С братцем переведаюсь не по-твоему. Пусть же все добрые люди увидят, что мама и что мать родная. (Отходит с Митрофаном.)
Стародум. Ему многие смеются.
Я это знаю. Быть так. Отец мой воспитал
меня по-тогдашнему, а
я не нашел и нужды себя перевоспитывать. Служил он Петру Великому. Тогда один человек назывался ты, а не вы. Тогда не знали еще заражать людей столько, чтоб всякий считал себя за многих. Зато нонче многие не стоят одного. Отец мой у двора Петра Великого…
Стародум. В тогдашнем веке придворные были воины, да воины не были придворные. Воспитание дано
мне было отцом моим
по тому веку наилучшее. В то время к научению мало было способов, да и не умели еще чужим умом набивать пустую голову.
Он был
по службе
меня моложе, сын случайного отца, воспитан в большом свете и имел особливый случай научиться тому, что в наше воспитание еще и не входило.
Стародум. Любопытна. Первое показалось
мне странно, что в этой стороне
по большой прямой дороге никто почти не ездит, а все объезжают крюком, надеясь доехать поскорее.
Стародум. К чему так суетиться, сударыня?
По милости Божией,
я ваш не родитель;
по милости же Божией,
я вам и незнаком.
Г-жа Простакова. Родной, батюшка. Вить и
я по отце Скотининых. Покойник батюшка женился на покойнице матушке. Она была
по прозванию Приплодиных. Нас, детей, было с них восемнадцать человек; да, кроме
меня с братцем, все,
по власти Господней, примерли. Иных из бани мертвых вытащили. Трое, похлебав молочка из медного котлика, скончались. Двое о Святой неделе с колокольни свалились; а достальные сами не стояли, батюшка.
Цыфиркин. Вот на! Слыхал ли?
Я сам видал здесь беглый огонь в сутки сряду часа
по три. (Вздохнув.) Охти
мне! Грусть берет.
Кутейкин. Тут мой ли грех? Лишь указку в персты, басурман в глаза. Ученичка
по головке, а
меня по шее.
Цыфиркин(с жаром).
Я дал бы себе ухо отнести, лишь бы этого тунеядца прошколить по-солдатски.
Цыфиркин. Задача. Изволил ты, на приклад, идти
по дороге со
мною. Ну, хоть возьмем с собою Сидорыча. Нашли мы трое…
Стародум. Фенелона? Автора Телемака? Хорошо.
Я не знаю твоей книжки, однако читай ее, читай. Кто написал Телемака, тот пером своим нравов развращать не станет.
Я боюсь для вас нынешних мудрецов.
Мне случилось читать из них все то, что переведено по-русски. Они, правда, искореняют сильно предрассудки, да воротят с корню добродетель. Сядем. (Оба сели.) Мое сердечное желание видеть тебя столько счастливу, сколько в свете быть возможно.
Степени знатности рассчитаю
я по числу дел, которые большой господин сделал для отечества, а не
по числу дел, которые нахватал на себя из высокомерия; не
по числу людей, которые шатаются в его передней, а
по числу людей, довольных его поведением и делами.
Скотинин. Ты, сестра, как на смех, все за
мною по пятам.
Я пришел сюда за своею нуждою.
Г-жа Простакова (бегая
по театру в злобе и в мыслях). В семь часов!.. Мы встанем поране… Что захотела, поставлю на своем… Все ко
мне.
Правдин (к учителям).
По воле правительства став опекуном над здешним домом,
я вас отпускаю.
Цыфиркин. Не за что.
Я государю служил с лишком двадцать лет. За службу деньги брал, по-пустому не бирал и не возьму.
— Приятное столкновенье, — сказал голос того же самого, который окружил его поясницу. Это был Вишнепокромов. — Готовился было пройти лавку без вниманья, вдруг вижу знакомое лицо — как отказаться от приятного удовольствия! Нечего сказать, сукна в этом году несравненно лучше. Ведь это стыд, срам! Я никак не мог было отыскать… Я готов тридцать рублей, сорок рублей… возьми пятьдесят даже, но дай хорошего.
По мне, или иметь вещь, которая бы, точно, была уже отличнейшая, или уж лучше вовсе не иметь. Не так ли?
Неточные совпадения
Но
я отстал от их союза // И вдаль бежал… Она за
мной. // Как часто ласковая муза //
Мне услаждала путь немой // Волшебством тайного рассказа! // Как часто
по скалам Кавказа // Она Ленорой, при луне, // Со
мной скакала на коне! // Как часто
по брегам Тавриды // Она
меня во мгле ночной // Водила слушать шум морской, // Немолчный шепот Нереиды, // Глубокий, вечный хор валов, // Хвалебный гимн отцу миров.
Адриатические волны, // О Брента! нет, увижу вас // И, вдохновенья снова полный, // Услышу ваш волшебный глас! // Он свят для внуков Аполлона; //
По гордой лире Альбиона // Он
мне знаком, он
мне родной. // Ночей Италии златой //
Я негой наслажусь на воле // С венецианкою младой, // То говорливой, то немой, // Плывя в таинственной гондоле; // С ней обретут уста мои // Язык Петрарки и любви.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от
меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И,
по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или
по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! //
Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной,
я сказал. //
Я б мог сказать: в Одессе грязной — // И тут бы, право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, //
По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход //
По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.