— Так сиди смирно. Не извольте шевелиться,
не волнуйтесь, — прибавила она, грозя ему пальцем. — И зачем вы ваш шлафрок сняли? Рано еще вам щеголять! Сидите, а я вам буду сказки рассказывать. Слушайте и молчите. После вашей болезни вам много разговаривать вредно.
Неточные совпадения
Когда он приходит и сидит и слушает внимательно, а сам
не старается,
не хлопочет, я гляжу на него, и мне приятно — но только; а когда он уйдет, я все припоминаю его слова и досадую на себя и даже
волнуюсь… сама
не знаю отчего.
…А ведь странно, однако, что я до сих пор, до двадцати лет, никого
не любила! Мне кажется, что у Д. (буду называть его Д., мне нравится это имя: Дмитрий) оттого так ясно на душе, что он весь отдался своему делу, своей мечте. Из чего ему
волноваться? Кто отдался весь… весь… весь… тому горя мало, тот уж ни за что
не отвечает.
Не я хочу: то хочет. Кстати, и он, и я, мы одни цветы любим. Я сегодня сорвала розу. Один лепесток упал, он его поднял… Я ему отдала всю розу.
Он уже не ходил на четверть от полу по комнате, не шутил с Анисьей,
не волновался надеждами на счастье: их надо было отодвинуть на три месяца; да нет! В три месяца он только разберет дела, узнает свое имение, а свадьба…
И в самом деле: женщина круглый год живет в деревне, в глуши — и не сплетничает, не пищит, не приседает,
не волнуется, не давится, не дрожит от любопытства… чудеса!
«Здоровая психика у тебя, Клим! Живешь ты, как монумент на площади, вокруг — шум, крик, треск, а ты смотришь на все, ничем
не волнуясь».
Неточные совпадения
Она посмотрела на меня пристально, покачала головой — и опять впала в задумчивость: явно было, что ей хотелось что-то сказать, но она
не знала, с чего начать; ее грудь
волновалась…
Страсти
не что иное, как идеи при первом своем развитии: они принадлежность юности сердца, и глупец тот, кто думает целую жизнь ими
волноваться: многие спокойные реки начинаются шумными водопадами, а ни одна
не скачет и
не пенится до самого моря.
Такие слова перелетали по всем концам. Зашумели запорожцы и почуяли свои силы. Тут уже
не было волнений легкомысленного народа:
волновались всё характеры тяжелые и крепкие, которые
не скоро накалялись, но, накалившись, упорно и долго хранили в себе внутренний жар.
Он приложил руку к сердцу: оно бьется сильно, но ровно, как должно биться у честных людей. Опять он
волнуется мыслию, как Ольга сначала опечалится, когда он скажет, что
не надо видеться; потом он робко объявит о своем намерении, но прежде выпытает ее образ мыслей, упьется ее смущением, а там…
Илья Ильич лег на спину, но
не вдруг заснул. Он думал, думал,
волновался,
волновался…