Потом усопшего протопопа
положили в гроб, и все разошлись, кроме Ахиллы; он оставался здесь один всю ночь с мертвым своим другом, и тут произошло нечто, чего Ахилла не заметил, но что заметили за него другие.
— Да, — отвечаю сквозь слезы, — он улетел. Ты из него душу, как голубя из клетки, выпустил! — и, повергшись к ногам усопшего, стенал я и плакал над ним даже до вечера, когда пришли из монастырька иноки, спрятали его мощи,
положили в гроб и понесли, так как он сим утром, пока я, нетяг, спал, к церкви присоединился.
— А разве дурные бегают от хороших, а не хорошие от дурных? Хе! Они хорошие, и поэтому побегут. Они хорошие, и поэтому они спрячутся. Они хорошие, и поэтому они явятся только тогда, когда Иисуса надо будет
класть в гроб. И они положат его сами, а ты только казни!
Ни вздоха не вырвалось из этой молодой девичьей груди, ни слезинки не появилось в этих прекрасных, но холодных, как сталь, глазах. Тело
положили в гроб, поставили на телегу и повезли в Москву. За ними двинулся туда и Кудиныч с семьей покойного.
Неточные совпадения
Злой холоп! // Окончишь ли допрос нелепый? // Повремени: дай лечь мне
в гроб, // Тогда ступай себе с Мазепой // Мое наследие считать // Окровавленными перстами, // Мои подвалы разрывать, // Рубить и жечь сады с домами. // С собой возьмите дочь мою; // Она сама вам всё расскажет, // Сама все
клады вам укажет; // Но ради господа молю, // Теперь оставь меня
в покое.
— Что за мысль, Борис! какая теперь красота! на что я стала похожа? Василиса говорит, что
в гроб краше
кладут… Оставь до другого раза…
Когда еще до свету
положили уготованное к погребению тело старца во
гроб и вынесли его
в первую, бывшую приемную комнату, то возник было между находившимися у
гроба вопрос: надо ли отворить
в комнате окна?
Старик, исхудалый и почернелый, лежал
в мундире на столе, насупив брови, будто сердился на меня; мы
положили его
в гроб, а через два дня опустили
в могилу. С похорон мы воротились
в дом покойника; дети
в черных платьицах, обшитых плерезами, жались
в углу, больше удивленные и испуганные, чем огорченные; они шептались между собой и ходили на цыпочках. Не говоря ни одного слова, сидела Р.,
положив голову на руку, как будто что-то обдумывая.
Я и прежде колебалась, а теперь уж наверно решила: «
Положите сперва меня
в гроб и закопайте
в землю, тогда выдавайте дочь», вот что я Ивану Федоровичу сегодня отчеканила.