Неточные совпадения
«
Я вам скажу, почему
мне не
хочется умереть,
я вам скажу,
я вам скажу… теперь мы одни; только вы, пожалуйста, никому… послушайте…»
Я нагнулся; придвинула она губы к самому моему уху, волосами щеку мою трогает, — признаюсь, у
меня самого кругом пошла голова, — и начала шептать…
— Впрочем, — сказал он, добродушно и прямо посмотрев
мне в лицо, —
я теперь раздумал; может быть, вам вовсе не
хочется заходить ко
мне: в таком случае…
Мите, видимо, не
хотелось объясняться и оправдываться при
мне.
Мальчики сидели вокруг их; тут же сидели и те две собаки, которым так было
захотелось меня съесть. Они еще долго не могли примириться с моим присутствием и, сонливо щурясь и косясь на огонь, изредка рычали с необыкновенным чувством собственного достоинства; сперва рычали, а потом слегка визжали, как бы сожалея о невозможности исполнить свое желание. Всех мальчиков было пять: Федя, Павлуша, Ильюша, Костя и Ваня. (Из их разговоров
я узнал их имена и намерен теперь же познакомить с ними читателя.)
Я попросил Ерофея заложить ее поскорей.
Мне самому
захотелось съездить с Касьяном на ссечки: там часто водятся тетерева. Когда уже тележка была совсем готова, и
я кое-как вместе с своей собакой уже уместился на ее покоробленном лубочном дне, и Касьян, сжавшись в комочек и с прежним унылым выражением на лице, тоже сидел на передней грядке, — Ерофей подошел ко
мне и с таинственным видом прошептал...
— Однако, — прибавил он, подумав немного, —
я, кажется, обещал вам рассказать, каким образом
я женился. Слушайте же. Во-первых, доложу вам, что жены моей уже более на свете не имеется, во-вторых… а во-вторых,
я вижу, что
мне придется рассказать вам мою молодость, а то вы ничего не поймете… Ведь вам не
хочется спать?
Духом-то
я уже давно смирился, да голове моей все еще не
хотелось нагнуться.
Но мое полудобровольное ослепление все еще продолжалось: не
хотелось, знаете, самого себя «заушить»; наконец в одно прекрасное утро
я открыл глаза.
— Тс… тс… — прошептал он и, словно извиняясь и кланяясь в направлении кантагрюхинского голоса, почтительно промолвил: — Слушаю-с, слушаю-с, извините-с… Ему позволительно спать, ему следует спать, — продолжал он снова шепотом, — ему должно набраться новых сил, ну хоть бы для того, чтоб с тем же удовольствием покушать завтра. Мы не имеем права его беспокоить. Притом же
я, кажется, вам все сказал, что хотел; вероятно, и вам
хочется спать. Желаю вам доброй ночи.
— Да
мне хочется, чтобы у тебя были собаки. Послушай, если уж не хочешь собак, так купи у меня шарманку, чудная шарманка; самому, как честный человек, обошлась в полторы тысячи: тебе отдаю за девятьсот рублей.
— Другая идея вот:
мне хотелось вас заставить рассказать что-нибудь; во-первых, потому, что слушать менее утомительно; во-вторых, нельзя проговориться; в-третьих, можно узнать чужую тайну; в-четвертых, потому, что такие умные люди, как вы, лучше любят слушателей, чем рассказчиков. Теперь к делу: что вам сказала княгиня Лиговская обо мне?
Теперь, когда уже с вами можно разговаривать,
мне хотелось бы вам внушить, что необходимо устранить первоначальные, так сказать, коренные причины, влиявшие на зарождение вашего болезненного состояния, тогда и вылечитесь, не то будет даже и хуже.
Неточные совпадения
В начале моего романа // (Смотрите первую тетрадь) //
Хотелось вроде
мне Альбана // Бал петербургский описать; // Но, развлечен пустым мечтаньем, //
Я занялся воспоминаньем // О ножках
мне знакомых дам. // По вашим узеньким следам, // О ножки, полно заблуждаться! // С изменой юности моей // Пора
мне сделаться умней, // В делах и в слоге поправляться, // И эту пятую тетрадь // От отступлений очищать.
— Видите ли? он всех удовлетворил, — сказал Платонов. — Однако же, скажите просто: есть ли у вас время, что<бы> заехать в одну деревню, отсюда верст десять?
Мне бы
хотелось проститься с сестрой и зятем.
— Послушайте, Петр <Петрович>! Но ведь вы же молитесь, ходите в церковь, не пропускаете,
я знаю, ни утрени, ни вечерни. Вам хоть и не
хочется рано вставать, но ведь вы встаете и идете, — идете в четыре часа утра, когда никто не подымается.
— Теперь, — сказал Чичиков, —
я буду просить даже вас, если можно, сегодня, потому что
мне завтра
хотелось бы выехать из города;
я принес и крепости, и просьбу.
Он на пороге остановился: ему
хотелось пожать
мне руку… и если б
я показал ему малейшее на это желание, то он бросился бы
мне на шею; но
я остался холоден, как камень, — и он вышел.