— Когда я жила с матушкой…
я думала, отчего это никто не может знать, что с ним будет; а иногда и видишь беду — да спастись нельзя; и отчего никогда нельзя сказать всей правды?.. Потом я думала, что я ничего не знаю, что мне надобно учиться. Меня перевоспитать надо, я очень дурно воспитана. Я не умею играть на фортепьяно, не умею рисовать, я даже шью плохо. У меня нет никаких способностей, со мной, должно быть, очень скучно.
Неточные совпадения
«А посмотрю-ка
я на этот коммерш, —
подумал я, — кстати же
я в Л. не бывал».
Я отыскал перевозчика и отправился на другую сторону.
— Хотите вы зайти к нам? — сказал
мне Гагин, — кажется, довольно мы насмотрелись на немцев. Наши бы, правда, стекла разбили и поломали стулья, но эти уж больно скромны. Как ты
думаешь, Ася, пойти нам домой?
Я ничего не желал,
я ни о чем не
думал…
«Она хочет удивить нас, —
думал я, — к чему это?
— Ты
думаешь,
я хочу пить? — промолвила она, обратившись к брату, — нет; тут есть цветы на стенах, которые непременно полить надо.
Без горького, постоянного труда не бывает художников… а трудиться,
думал я, глядя на его мягкие черты, слушая его неспешную речь, — нет! трудиться ты не будешь, сжаться ты не сумеешь.
Я начал
думать…
думать об Асе.
Я разделся, лег и старался заснуть; но час спустя
я опять сидел в постели, облокотившись локтем на подушку, и снова
думал об этой «капризной девочке с натянутым смехом…» «Она сложена, как маленькая рафаэлевская Галатея в Фарнезине, [Знаменитая фреска «Триумф Галатеи» работы Рафаэля.] — шептал
я, — да; и она ему не сестра…»
— Вы
думаете,
я только смеяться умею, — промолвила она и хотела удалиться…
Однажды вечером, подходя к винограднику, где жили Гагины,
я нашел калитку запертою. Недолго
думавши добрался
я до одного обрушенного места в ограде, уже прежде замеченного
мною, и перескочил через нее. Недалеко от этого места, в стороне от дорожки, находилась небольшая беседка из акаций;
я поравнялся с нею и уже прошел было мимо… вдруг
меня поразил голос Аси, с жаром и сквозь слезы произносивший следующие слова...
«Однако, —
думал я, — умеют же они притворяться!
Впрочем,
я старался о них не
думать; бродил не спеша по горам и долинам, засиживался в деревенских харчевнях, мирно беседуя с хозяевами и гостями, или ложился на плоский согретый камень и смотрел, как плыли облака, благо погода стояла удивительная.
— Уж не
думаете ли вы, что она не сестра
мне?.. Нет, — продолжал он, не обращая внимания на мое замешательство, — она точно
мне сестра, она дочь моего отца. Выслушайте
меня.
Я чувствую к вам доверие и расскажу вам все.
Бодро шел
я по знакомой дороге, беспрестанно посматривая на издали белевший домик;
я не только о будущем —
я о завтрашнем дне не
думал;
мне было очень хорошо.
— Нет, не такая, — возразила она неторопливым и глухим голосом. — Но это ничего.
Я нехорошо спала, всю ночь
думала.
— Ах,
я о многом
думала. Это у
меня привычка с детства: еще с того времени, когда
я жила с матушкой…
«Неужели она
меня любит?» —
думал я, подходя к Рейну, быстро катившему темные волны.
Следующее утро прошло в каком-то полусне сознания.
Я хотел приняться за работу — не мог; хотел ничего не делать и не
думать… и это не удалось.
Я бродил по городу; возвращался домой, выходил снова.
Ее горе подействовало на
меня;
я начал
думать об ожидавшем
меня свидании, но мои думы были заботливые, невеселые думы.
«Что
я такое говорю?» —
думал я про себя, и мысль, что
я безнравственный обманщик, что Гагин знает о нашем свидании, что все искажено, обнаружено, — так и звенела у
меня в голове.
— И вы
думаете, — возразил
я, —
мне будет легко с вами расстаться?
Я чуть было не постучал в окно.
Я хотел тогда же сказать Гагину, что
я прошу руки его сестры. Но такое сватанье в такую пору… «До завтра, —
подумал я, — завтра
я буду счастлив…»
Завтра
я буду счастлив! У счастья нет завтрашнего дня; у него нет и вчерашнего; оно не помнит прошедшего, не
думает о будущем; у него есть настоящее — и то не день — а мгновенье.
Разве не может повториться то, что было,
думал я, и еще лучше, еще прекраснее?..
Но вот уж близко. Перед ними // Уж белокаменной Москвы, // Как жар, крестами золотыми // Горят старинные главы. // Ах, братцы! как я был доволен, // Когда церквей и колоколен, // Садов, чертогов полукруг // Открылся предо мною вдруг! // Как часто в горестной разлуке, // В моей блуждающей судьбе, // Москва,
я думал о тебе! // Москва… как много в этом звуке // Для сердца русского слилось! // Как много в нем отозвалось!
—
Я думаю, что у него очень хорошая мысль, — ответил он. — О фирме, разумеется, мечтать заранее не надо, но пять-шесть книг действительно можно издать с несомненным успехом. Я и сам знаю одно сочинение, которое непременно пойдет. А что касается до того, что он сумеет повести дело, так в этом нет и сомнения: дело смыслит… Впрочем, будет еще время вам сговориться…
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А
я, быть может,
я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир
меня; но ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И
думать: он
меня любил, // Он
мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди:
я твой супруг!..»
Он слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий разговор, // И ум, еще в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё было ново; // Он охладительное слово // В устах старался удержать // И
думал: глупо
мне мешать // Его минутному блаженству; // И без
меня пора придет, // Пускай покамест он живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет // И юный жар и юный бред.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от
меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не
думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
«Княжна, mon ange!» — «Pachette!» — «—Алина»! — // «Кто б мог
подумать? Как давно! // Надолго ль? Милая! Кузина! // Садись — как это мудрено! // Ей-богу, сцена из романа…» — // «А это дочь моя, Татьяна». — // «Ах, Таня! подойди ко
мне — // Как будто брежу
я во сне… // Кузина, помнишь Грандисона?» // «Как, Грандисон?.. а, Грандисон! // Да, помню, помню. Где же он?» — // «В Москве, живет у Симеона; //
Меня в сочельник навестил; // Недавно сына он женил.
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не
думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл
меня…» — // «Кому же, милая моя? //
Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда
мне их и перечесть». —