Неточные совпадения
Я
только что вырвался на волю
и уехал за границу, не для того, чтобы «кончить мое воспитание», как говаривалось тогда, а просто мне захотелось посмотреть на мир божий.
Я путешествовал без всякой цели, без плана; останавливался везде, где мне нравилось,
и отправлялся тотчас далее, как
только чувствовал желание видеть новые лица — именно лица.
Собираются студенты обыкновенно к обеду под председательством сениора, то есть старшины, —
и пируют до утра, пьют, поют песни, Landesvater, [Старинная немецкая песня.] Gaudeamus, [Старинная студенческая песня на латинском языке.] курят, бранят филистеров; [Филистер — самодовольный, ограниченный человек, заботящийся
только о своем благополучии.] иногда они нанимают оркестр.
С обеих сторон, на уступах, рос виноград; солнце
только что село,
и алый тонкий свет лежал на зеленых лозах, на высоких тычинках, на сухой земле, усеянной сплошь крупным
и мелким плитняком,
и на белой стене небольшого домика, с косыми черными перекладинами
и четырьмя светлыми окошками, стоявшего на самом верху горы, по которой мы взбирались.
— Вот
и наше жилище! — воскликнул Гагин, как
только мы стали приближаться к домику, — а вот
и хозяйка несет молоко. Guten Abend, Madame!.. [Добрый вечер, мадам! (нем.)] Мы сейчас примемся за еду; но прежде, — прибавил он, — оглянитесь… каков вид?
Гагин обещал навестить меня на следующий день; я пожал его руку
и протянул свою Асе; но она
только посмотрела на меня
и покачала головой.
Воротясь домой, она тотчас ушла к себе в комнату
и появилась
только к самому обеду, одетая в лучшее свое платье, тщательно причесанная, перетянутая
и в перчатках.
Он
только по временам добродушно взглядывал на меня
и слегка пожимал плечом, как бы желая сказать: «Она ребенок; будьте снисходительны».
Как
только кончился обед, Ася встала, сделала нам книксен [Книксен — вежливый поклон с приседанием.]
и, надевая шляпу, спросила Гагина: можно ли ей пойти к фрау Луизе?
Он был очень мил
и умен, но я не мог себе представить, что с ним станется, как
только он возмужает.
Я лег на траву
и достал книжку; но я
и двух страниц не прочел, а он
только бумагу измарал; мы все больше рассуждали
и, сколько я могу судить, довольно умно
и тонко рассуждали о том, как именно должно работать, чего следует избегать, чего придерживаться
и какое собственно значение художника в наш век.
— Вы думаете, я
только смеяться умею, — промолвила она
и хотела удалиться…
Ася сперва все
только шныряла мимо нас, потом вдруг остановилась, приникла ухом, тихонько подсела ко мне
и прослушала чтение до конца.
В одном
только я более
и более убеждался, а именно в том, что она не сестра Гагина.
Дома я нашел записку от Гагина. Он удивлялся неожиданности моего решения, пенял мне, зачем я не взял его с собою,
и просил прийти к ним, как
только я вернусь. Я с неудовольствием прочел эту записку, но на другой же день отправился в Л.
Гагин встретил меня по-приятельски, осыпал меня ласковыми упреками; но Ася, точно нарочно, как
только увидала меня, расхохоталась без всякого повода
и, по своей привычке, тотчас убежала.
Я не обратил особенного внимания на нее; она была дика, проворна
и молчалива, как зверек,
и как
только я входил в любимую комнату моего отца, огромную
и мрачную комнату, где скончалась моя мать
и где даже днем зажигались свечки, она тотчас пряталась за вольтеровское кресло его или за шкаф с книгами.
Татьяна даже не хотела переселиться к нам в дом
и продолжала жить у своей сестры, вместе с Асей. В детстве я видывал Татьяну
только по праздникам, в церкви. Повязанная темным платком, с желтой шалью на плечах, она становилась в толпе, возле окна, — ее строгий профиль четко вырезывался на прозрачном стекле, —
и смиренно
и важно молилась, кланяясь низко, по-старинному. Когда дядя увез меня, Асе было всего два года, а на девятом году она лишилась матери.
Из всех своих подруг она сошлась
только с одной, некрасивой, загнанной
и бедной девушкой.
Остальные барышни, с которыми она воспитывалась, большей частью из хороших фамилий, не любили ее, язвили ее
и кололи, как
только могли...
Словом, она продолжала идти своей дорогой;
только манеры ее стали лучше, хотя
и в этом отношении она, кажется, не много успела.
Отправляясь на следующий день к Гагиным, я не спрашивал себя, влюблен ли я в Асю, но я много размышлял о ней, ее судьба меня занимала, я радовался неожиданному нашему сближению. Я чувствовал, что
только с вчерашнего дня я узнал ее; до тех пор она отворачивалась от меня.
И вот, когда она раскрылась, наконец, передо мною, каким пленительным светом озарился ее образ, как он был нов для меня, какие тайные обаяния стыдливо в нем сквозили…
— Послушайте, — сказала она мне незадолго до прощанья, — меня мучит мысль, что вы меня считаете легкомысленной… Вы вперед всегда верьте тому, что я вам говорить буду,
только и вы будьте со мной откровенны: а я вам всегда буду говорить правду, даю вам честное слово…
Я пошел в Л.
и остался там целый день, но Асю видел
только мельком.
Я просидел с ней до утра; она взяла с меня слово, что нас завтра же здесь не будет, —
и тогда
только она заснула.
— Да, я должна уехать, — так же тихо проговорила она, — я
и попросила вас сюда для того
только, чтобы проститься с вами.
Неточные совпадения
А тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь
и радость, // Не
только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» //
И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Этого
только ему
и хотелось.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались
только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более
и более главные части хозяйства,
и мелкий взгляд его обращался к бумажкам
и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались
и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено
и хлеб гнили, клади
и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень,
и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам
и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как
только услышал он, в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах,
и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил
только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки
и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.
Да ведь я куплю на вывод, на вывод; теперь земли в Таврической
и Херсонской губерниях отдаются даром,
только заселяй.