В то время кабан так бывает жирен, что не долго может бегать под собаками. Когда его погоняют часа два, он забивается в чащу и останавливается. Тогда охотники бегут к тому месту,
где он стоит, и стреляют. По лаю собак можно знать, стал ли кабан, или бежит. Если он бежит, то собаки лают с визгом, как будто их бьют; а если он стоит, то они лают, как на человека, и подвывают.
И себя он вспоминал, каким он был тогда — веселым, молодым; вспоминал, как он сидел на крылечке на постоялом дворе,
где его взяли, и играл на гитаре, и как у него на душе весело было тогда.
Неточные совпадения
Сокол поймал зайца. Царь отнял зайца и стал искать воды,
где бы напиться. В бугре царь нашел воду. Только она по капле капала. Вот царь достал чашу с седла и подставил под воду. Вода текла по капле, и когда чаша набралась полная, царь поднял ее ко рту и хотел пить. Вдруг сокол встрепенулся на руке у царя, забил крыльями и выплеснул воду. Царь опять подставил чашу.
Он долго ждал, пока она наберется вровень с краями, и опять, когда
он стал подносить ее ко рту, сокол затрепыхался и разлил воду.
Заяц сказал раз гончей собаке: «Для чего ты лаешь, когда гонишься за нами? Ты бы скорее поймала нас, если бы бежала молча. А с лаем ты только нагоняешь нас на охотника:
ему слышно,
где мы бежим, и
он забегает с ружьем нам навстречу, убивает нас и ничего не дает тебе».
Волк почуял кровь и пришел к тому месту,
где лежали коза, кабан, человек и
его лук.
Солдат пошел со мной, да так скоро, что я бегом за
ним не поспевал. Вот пришли мы в свой дом. Солдат помолился богу и говорит: «Здравствуйте!» Потом разделся, сел на конник и стал оглядывать избу и говорит: «Что ж, у вас семьи только-то?» Мать оробела и ничего не говорит, только смотрит на солдата.
Он и говорит: «
Где ж матушка?» — а сам заплакал. Тут мать подбежала к отцу и стала
его целовать. И я тоже взлез к
нему на колени и стал
его обшаривать руками. А
он перестал плакать и стал смеяться.
И бывает трудно пролезть в чаще к дереву,
где сидит фазан, и трудно рассмотреть
его.
Собака чутьем услышит,
где на заре ходили и кормились фазаны, и станет разбирать
их следы.
Все стояли у ворот того двора,
где нищал поросенок, и кричали мне: «Сюда!» Мильтон бросился за мной, — верно, думал, что я на охоту иду с ружьем, — а Булька поднял свои короткие уши и метался из стороны в сторону, как будто спрашивал, в кого
ему велят вцепиться.
Он спасся тем, что кожа
его прорвалась насквозь в том месте,
где был крючок.
Быки видят, как бьют быков, слышат, как ревут быки на бойне, и всё не понимают, что такое делается. Но стоит корове или быку найти на место,
где бычачья кровь, да понюхать, и
он поймет, начнет реветь, бить ногами, и
его не отгонишь от того места.
Мальчики выросли большие и стали красивые и сильные.
Они жили в лесу недалеко от того города,
где жил Амулий, научились бить зверей и тем кормились. Народ узнал
их и полюбил за
их красоту. Большого прозвали Ромулом, а меньшого — Ремом.
В то время был один человек — Оройтес. Этот Оройтес был сердит на Поликрата и хотел погубить
его. Вот Оройтес придумал какую хитрость. Написал
он Поликрату, что будто персидский царь Камбиз обидел
его и хотел убить и что
он будто ушел от
него. Оройтес так писал Поликрату: «У меня много богатств, но я не знаю,
где мне жить. Прими ты меня к себе с моими богатствами, и тогда мы с тобой сделаемся самые сильные цари. А если ты не веришь, что у меня много богатств, так пришли кого-нибудь посмотреть».
Шум, хохот, беготня, поклоны, // Галоп, мазурка, вальс… Меж тем // Между двух теток, у колонны, // Не замечаема никем, // Татьяна смотрит и не видит, // Волненье света ненавидит; // Ей душно здесь… Она мечтой // Стремится к жизни полевой, // В деревню, к бедным поселянам, // В уединенный уголок, // Где льется светлый ручеек, // К своим цветам, к своим романам // И в сумрак липовых аллей, // Туда,
где он являлся ей.
Он отвечал на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что он сам продал ему, потому что не видит причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще в школе,
где он с ним вместе учился, его называли фискалом, и что за это товарищи, а в том числе и он, несколько его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.
Неточные совпадения
Деревня,
где скучал Евгений, // Была прелестный уголок; // Там друг невинных наслаждений // Благословить бы небо мог. // Господский дом уединенный, // Горой от ветров огражденный, // Стоял над речкою. Вдали // Пред
ним пестрели и цвели // Луга и нивы золотые, // Мелькали сёлы; здесь и там // Стада бродили по лугам, // И сени расширял густые // Огромный, запущенный сад, // Приют задумчивых дриад.
Он в том покое поселился, //
Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел.
Ответа нет.
Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет. В одно собранье //
Он едет; лишь вошел…
ему // Она навстречу. Как сурова! //
Его не видят, с
ним ни слова; // У! как теперь окружена // Крещенским холодом она! // Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: //
Где,
где смятенье, состраданье? //
Где пятна слез?..
Их нет,
их нет! // На сем лице лишь гнева след…
И так
они старели оба. // И отворились наконец // Перед супругом двери гроба, // И новый
он приял венец. //
Он умер в час перед обедом, // Оплаканный своим соседом, // Детьми и верною женой // Чистосердечней, чем иной. //
Он был простой и добрый барин, // И там,
где прах
его лежит, // Надгробный памятник гласит: // Смиренный грешник, Дмитрий Ларин, // Господний раб и бригадир, // Под камнем сим вкушает мир.
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но
он пристрастными глазами // В то время на нее взирал. // Приехав,
он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.