Неточные совпадения
Ребенок еще не чует в себе душу, и потому с ним не бывает того, что бывает со взрослым
человеком, когда в нем в одно и то же время говорят два несогласных голоса. Один говорит: съешь сам, а другой:
отдай тому, кто просит. Один говорит: отплати, а другой говорит: прости. Один говорит: верь тому, что говорят, а другой говорит: сам подумай.
Во-первых, не думать, как теперь думают, что каждому
человеку, мужчине и женщине, нужно непременно вступить в брак, а, напротив, думать, что каждому
человеку — мужчине и женщине — лучше всего соблюсти чистоту для того, чтобы ничто не мешало
отдать все свои силы на служение богу.
Как
человеку, пойманному среди бела дня в грабеже, никак нельзя уверять всех, что он не знал того, что грабимый им
человек не желал
отдать ему свой кошелек, так и богатым
людям нашего мира, казалось бы, нельзя уже уверять себя и других, что они не знали того, что те
люди рабочего народа, которые вынуждены работать под землей, в воде, пекле по 10—14 часов в сутки и по ночам на разных фабриках и заводах, работают такую мучительную работу потому, что только при такой работе богатые
люди дают им возможность существования.
Люди — разумные существа и потому могут жить, руководясь разумом, и неизбежно должны заменить насилие свободным согласием. Всякое же насилие
отдаляет это время.
Надо заниматься серьезными, стоящими внимания и забот
людей вопросами, а не мечтами о таком устройстве мира, в котором
люди подставляли бы другую щеку, когда их бьют по одной,
отдавали бы кафтан, когда с них снимают рубаху, и жили бы, как птицы небесные, — всё это пустая болтовня», — говорят
люди, не замечая того, что корень всех каких бы то ни было вопросов именно в том самом, чтò они называют пустой болтовней.
Ни один соблазн не удерживает
людей так долго в своей власти, не
отдаляет так
людей от понимания смысла человеческой жизни и ее истинного блага, как забота о славе, об одобрении, уважении, похвале людской.
Люди старательно вяжут себя так, чтобы один
человек или немногие могли двигать ими всеми; потом веревку от этой самой связанной толпы
отдадут кому попало и удивляются, что им дурно.
При этом
человек этот поставлен в такое положение, что при всякой покупке потребляемых им предметов: соли, пива, сукна, железа, керосина, чая, сахара и многого другого, он должен
отдавать большую часть своего труда для каких-то неизвестных ему дел и для уплаты процентов за долги, которые свершены кем-то во времена его дедов и прадедов.
Если
люди не занимаются исследованиями, а если и занимаются ими, но не успевают в них, то пусть они не отчаиваются и не останавливаются; если
люди не расспрашивают просвещенных
людей про сомнительные вещи, которых они не знают, а если, и расспрашивая, они не делаются более просвещенными, — пусть они не отчаиваются; если
люди не размышляют, а если и размышляют, но не могут ясно понять, в чем сущность добра, — пусть они не отчаиваются; если
люди не различают добра от зла, а если и различают, но не имеют ясного о нем представления, — пусть они не отчаиваются; если
люди не делают добро или, если и делают, не
отдают ему всех своих сил, — пусть они не отчаиваются: то, что другие сделали бы в один раз, они сделают в десять; то, что другие сделали бы в сто раз, они сделают в тысячу.
Для жизни каждого отдельного
человека и для жизни
людей вместе один и тот же закон: для того, чтобы улучшить жизнь, надо быть готовым
отдать ее.
Деревья
отдают свои плоды и даже свою кору и листья и сок всем, кому они нужны. Хорошо тому
человеку, который делает то же. Но мало есть
людей, которые понимают это и поступают так.
Обманутые — это все те великие и святые, которых почитали и почитают все
люди; обманутые все те, кто жил для чего-либо лучшего, чем свое собственное счастье, и
отдал свою жизнь за благо
людей.
Обманутые все эти
люди, — даже Христос напрасно страдал,
отдавая свой дух воображаемому отцу, и напрасно думал, что проявляет его своею жизнью. Трагедия Голгофы вся была только ошибка: правда была на стороне тех, которые тогда смеялись над ним и желали его смерти, и теперь на стороне тех, которые совершенно равнодушны к тому соответствию с человеческой природой, которое представляет эта выдуманная будто бы история. Кого почитать, кому верить, если вдохновение высших существ только хитро придуманные басни?
Христос, умирая, сказал: «Отец, в руки твои
отдаю дух мой». Если кто говорит эти слова не одним языком, а всем сердцем, то такому
человеку ничего больше не нужно. Если дух мой возвращается к тому, от кого исшел, то для духа моего ничего, кроме самого лучшего, быть не может.
Соскучившись развлекаться изучением города, он почти каждый день обедал у Годневых и оставался обыкновенно там до поздней ночи, как в единственном уголку, где радушно его приняли и где все-таки он видел человечески развитых людей; а может быть, к тому стала привлекать его и другая, более существенная причина; но во всяком случае, проводя таким образом вечера, молодой
человек отдал приличное внимание и службе; каждое утро он проводил в училище, где, как выражался математик Лебедев, успел уж показать когти: первым его распоряжением было — уволить Терку, и на место его был нанят молодцеватый вахмистр.
Неточные совпадения
И шагом едет в чистом поле, // В мечтанья погрузясь, она; // Душа в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И мыслит: «Что-то с Ольгой стало? // В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез прошла пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец
людей и света, // Красавиц модных модный враг, // Где этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со временем отчет я вам // Подробно обо всем
отдам,
И трудолюбивая жизнь, удаленная от шума городов и тех обольщений, которые от праздности выдумал, позабывши труд,
человек, так сильно стала перед ним рисоваться, что он уже почти позабыл всю неприятность своего положения и, может быть, готов был даже возблагодарить провиденье за этот тяжелый <урок>, если только выпустят его и
отдадут хотя часть.
— Да мне хочется, чтобы у тебя были собаки. Послушай, если уж не хочешь собак, так купи у меня шарманку, чудная шарманка; самому, как честный
человек, обошлась в полторы тысячи: тебе
отдаю за девятьсот рублей.
Хорошему
человеку всякой
отдаст почтение.
— Да вот, ваше превосходительство, как!.. — Тут Чичиков осмотрелся и, увидя, что камердинер с лоханкою вышел, начал так: — Есть у меня дядя, дряхлый старик. У него триста душ и, кроме меня, наследников никого. Сам управлять именьем, по дряхлости, не может, а мне не передает тоже. И какой странный приводит резон: «Я, говорит, племянника не знаю; может быть, он мот. Пусть он докажет мне, что он надежный
человек, пусть приобретет прежде сам собой триста душ, тогда я ему
отдам и свои триста душ».