Только тогда работник будет хорошо исполнять свое дело, когда он поймет свое положение. Только тогда человек понимает учение Христа, когда он ясно понимает то, что жизнь его — не его, а того, кто дал ее, и что
цель жизни не в человеке, а в воле того, кто дает жизнь, и что поэтому человек может помешать проявлению в себе силы божией, но сам собою не может сделать ничего хорошего.
Неточные совпадения
Для того, чтобы людям выйти из той грязи греха, разврата и бедственной
жизни, в которой они живут теперь, нужно одно: нужна такая вера, в которой люди не жили бы, как теперь, каждый для себя, а жили бы все общей
жизнью, признавали бы все один закон и одну
цель. Только тогда могли бы люди, повторяя слова молитвы господней: «Да приидет царство твое на земле, как на небе», надеяться на то, что царство божие точно придет на землю.
Ни один человек не может быть ни орудием, ни
целью. В этом состоит его достоинство. И как он не может располагать собою ни за какую цену (что было бы противно его достоинству), так же не имеет он права распоряжаться
жизнями других людей, то есть он обязан в действительности признать достоинство человеческого звания в каждом человеке и потому должен выражать это уважение к каждому человеку.
Только для
целей церквей, которых может быть много различных, могут существовать такие постановления, которые не нужны для нравственной
жизни.
Законная
цель наук есть познание истин, служащих к благу людей. Ложная
цель есть оправдание обманов, вносящих зло в
жизнь человеческую. Такова юриспруденция, политическая экономия и в особенности философия и богословие.
Если в действительной
жизни иллюзия лишь на мгновение искажает действительность, то в отвлеченной области заблуждение может господствовать
целые тысячелетия, может надеть свое железное ярмо на
целые народы, заглушить самые благородные порывы человечества и с помощью своих рабов, обманутых им, заковать того, кого не смогло обмануть.
Здесь, на земле, нет и не должно быть покоя, потому что
жизнь — это приближение к
цели, которой никогда нельзя вполне достигнуть. Покой безнравственен. Я не могу сказать, в чем эта
цель; но какая бы она ни была, она есть, и мы знаем, что мы приближаемся к ней. Без этого приближения
жизнь была бы бессмыслица и обман. Приближаемся же мы к этой
цели только своим усилием.
Нужно освободиться от мысли о том, что небо может исправить наши ошибки. Если вы неряшливо приготовляете какое-нибудь кушанье, то вы не рассчитываете, что провидение сделает его вкусным; и точно так же, если вы в течение
целого ряда безумных лет ложно направляли свою
жизнь, то не должны ожидать, что божественное вмешательство направит и устроит всё к лучшему.
И когда человек ясно поймет это, он поймет и то, что дух, который живет в нем, живет не в нем одном, но во всех людях, во всем мире, что дух этот есть дух божий. И, поняв это, человек перестает приписывать значение своей телесной
жизни, а переносит
цель свою в единение с духом божиим, с тем, что вечно.
Стало быть,
жизнь для вещественных
целей не может иметь никакого смысла.
Учение Христа о том, что
жизнь нельзя обеспечить, а надо всегда, всякую минуту быть готовым умереть, дает больше блага, чем учение мира о том, что надо обеспечить свою
жизнь, — дает больше блага уже по одному тому, что неизбежность смерти и необеспеченность
жизни остаются те же при учении мира и при учении Христа, но самая
жизнь, по учению Христа, не поглощается уже вся без остатка праздным занятием мнимого обеспечения своей
жизни, а становится свободна и может быть отдана одной свойственной ей
цели: совершенствованию своей души и увеличению любви к людям.
Просматривая историю человечества, мы то и дело замечаем, что самые явные нелепости сходили для людей за несомненные истины, что
целые нации делались жертвами диких суеверий и унижались перед подобными себе смертными, нередко перед идиотами или сластолюбцами, которых их воображение превращало в представителей божества; видим, что
целые народы изнывали в рабстве, страдали и умирали с голоду ради того, чтобы люди, жившие их трудами, могли вести праздную и роскошную
жизнь.
С тех пор, как люди стали думать, они признали, что ничто так не содействует нравственной
жизни людей, как памятование о телесной смерти. Ложно же направленное врачебное искусство ставит себе
целью избавлять людей от смерти и научает их надеяться на избавление от телесной смерти, на удаление от себя мысли о телесной смерти и тем лишает людей главного побуждения к нравственной
жизни.
Жизнь моя — не моя, и потому и
целью ее не может быть только мое благо:
целью ее может быть только то, чего хочет тот, кто послал меня в
жизнь. Хочет же он любви всех ко всем, того самого, в чем и мое и общее благо.
Как человек, не привыкший к роскоши, но случайно попавший в нее, с
целью возвысить себя в глазах людей делает вид, что роскошь так привычна ему, что он не только не удивляется ей, но пренебрегает ею, так и неразумный человек, считая признаком возвышенного мировоззрения пренебрежение к радостям
жизни, делает вид, что
жизнь ему надоела, что он может представить себе нечто гораздо лучшее.
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно
жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили
целый век: // N. N. прекрасный человек.
Увы, на разные забавы // Я много
жизни погубил! // Но если б не страдали нравы, // Я балы б до сих пор любил. // Люблю я бешеную младость, // И тесноту, и блеск, и радость, // И дам обдуманный наряд; // Люблю их ножки; только вряд // Найдете вы в России
целой // Три пары стройных женских ног. // Ах! долго я забыть не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, // Я всё их помню, и во сне // Они тревожат сердце мне.
Прогулки, чтенье, сон глубокой, // Лесная тень, журчанье струй, // Порой белянки черноокой // Младой и свежий
поцелуй, // Узде послушный конь ретивый, // Обед довольно прихотливый, // Бутылка светлого вина, // Уединенье, тишина: // Вот
жизнь Онегина святая; // И нечувствительно он ей // Предался, красных летних дней // В беспечной неге не считая, // Забыв и город, и друзей, // И скуку праздничных затей.
Всегда скромна, всегда послушна, // Всегда как утро весела, // Как
жизнь поэта простодушна, // Как
поцелуй любви мила, // Глаза как небо голубые; // Улыбка, локоны льняные, // Движенья, голос, легкий стан — // Всё в Ольге… но любой роман // Возьмите и найдете, верно, // Ее портрет: он очень мил, // Я прежде сам его любил, // Но надоел он мне безмерно. // Позвольте мне, читатель мой, // Заняться старшею сестрой.
Ибо не признаёт современный суд, что равно чудны стекла, озирающие солнцы и передающие движенья незамеченных насекомых; ибо не признаёт современный суд, что много нужно глубины душевной, дабы озарить картину, взятую из презренной
жизни, и возвести ее в перл созданья; ибо не признаёт современный суд, что высокий восторженный смех достоин стать рядом с высоким лирическим движеньем и что
целая пропасть между ним и кривляньем балаганного скомороха!