Неточные совпадения
Когда мы говорим «я», то говорим мы это не про наше
тело, а про то, чем
живет наше
тело. Что же такое это «я»? Словами мы не можем сказать, что такое это «я», но знаем мы это «я» лучше всего того, что знаем. Мы знаем, что не будь в нас этого «я», то мы ничего бы не знали, не было бы для нас ничего на свете, и нас самих бы не было.
Из всякого трудного положения сейчас же выйдешь, если только вспомнишь, что
живешь не
телом, а душою, вспомнишь, что в тебе есть то, что сильнее всего на свете.
Душа и
тело — вот что человек считает своим, о чем беспрестанно печется. Но надо знать, что настоящее «ты» — это не твое
тело, а твоя душа. Помни это, вознеси душу свою выше плоти, соблюдай ее от всякой житейской грязи, не давай плоти подавлять ее, — тогда хорошо
проживешь жизнь.
Человек
живет духом, а не
телом. Если человек знает это и жизнь свою полагает не в
теле, а в духе, то закуй его в цепи, посади на железные запоры, он все-таки свободен.
Для того, чтобы
жить доброй жизнью, нет надобности знать о том, откуда ты явился и что будет на том свете. Думай только о том, чего хочет не твое
тело, а твоя душа, и тебе не нужно будет знать ни о том, откуда ты явился, ни о том, что будет после смерти. Не нужно будет знать этого потому, что ты будешь испытывать то полное благо, для которого не существуют вопросы ни о прошедшем, ни о будущем.
Мало сказать, что в каждом человеке такая же душа, как и во мне: в каждом человеке
живет то же самое, что
живет во мне. Все люди отделены друг от друга своими
телами, но все соединены тем одним духовным началом, которое дает жизнь всему.
Чем больше
живет человек для души, тем ближе он чувствует себя со всеми живыми существами.
Живи для
тела, и ты один среди чужих;
живи для души, и тебе все родня.
Всё, что мы познаем, мы познаем или нашими пятью чувствами, то есть тем, что видим, слышим, ощупываем вещи, или тем, что переносимся в другие существа,
живем их жизнью. Если бы мы познавали вещи только пятью чувствами, мир был бы нам совсем непонятен. То, что мы знаем о мире, мы знаем только потому, что мы можем посредством любви переноситься в другие существа и
жить их жизнью. Люди
телами своими разделены и не могут понимать друг друга. Любовью же они все соединены, и в этом великое благо.
Тело человека хочет добра себе одному, и люди поддаются этому обману. А как только человек
живет для одного своего
тела, а не для души, так он расходится с людьми и с богом и не получает того добра, которого ищет.
Надо уважать всякого человека, какой бы он ни был жалкий и смешной. Надо помнить, что во всяком человеке
живет тот же дух, какой и в нас. Даже тогда, когда человек отвратителен и душой и
телом, надо думать так: «Да, на свете должны быть и такие уроды, и надо терпеть их». Если же мы показываем таким людям наше отвращение, то, во-первых, мы несправедливы, а во-вторых, вызываем таких людей на войну не на живот, а на смерть.
Оно всё в том, что все люди
живут одним и тем же духом, что все люди одно и то же, но все разделены в этой жизни своими
телами, и потому, если они понимают, что
живут одним и тем же во всех духом, то им надо соединяться друг с другом любовью. Если же люди не понимают этого и думают, что
живут только своими отдельными
телами, то враждуют друг с другом и бывают несчастливы.
Так и люди. Святой человек, если он
живет для своей души, и самый слабый, грешный человек, если только он тоже
живет для души,
живут одним и тем же и рано или поздно сойдутся. Если же два человека
живут вместе, но один
живет для
тела, а другой для души, то им не миновать расходиться всё дальше и дальше.
Ты хочешь доставить как можно большее удовольствие твоему
телу. Но долго ли будет
жить твое
тело? Заботиться о благе
тела — это всё равно, что строить себе дом на льду. Какая радость может быть в такой жизни, какое спокойствие? Не опасаешься ли ты постоянно, что рано или поздно лед растает — рано или поздно придется тебе оставить смертное твое
тело.
Но чем дольше
живет человек, тем громче и громче говорит голос души, и всё дальше и дальше расходятся желания
тела и желания души.
И тогда-то люди, привыкшие служить своему
телу, чтобы не отречься от прошедшей жизни, придумывают соблазны и суеверия, которые дают им возможность
жить в грехах.
Тело человека связывает тот дух, который
живет в нем. Но дух пробивается через
тело и всё больше и больше освобождается.
Человек рожден в грехах. От
тела все грехи, но дух
живет в человеке и борется с
телом. Вся жизнь человека это — борьба духа с
телом. И хорошо тому человеку, который в борьбе этой на стороне не
тела, — того
тела, которое наверное будет побеждено, а на стороне духа, — того духа, который наверное победит, хотя бы в последний час жизни.
Служить
телу надо только тогда, когда оно требует этого. Употреблять же свой разум на то, чтобы придумывать удовольствия
телу, — значит
жить навыворот: не
тело заставлять служить душе, а душу
телу.
Жить только для своего
тела это значит делать то же, чтò сделал тот рабочий, который хозяйские деньги, вместо того чтобы купить, как велел хозяин, нужные для самого рабочего вещи, промотал на свои потехи.
Если человек
живет не для души, а для
тела, то он делает то же, что делала бы птица, если бы она передвигалась с места на место пешком своими слабыми ногами, а не летала бы на своих крыльях туда, куда ей надо.
Страдать можно только
телом; дух не знает страданий. Чем слабее духовная жизнь, тем сильнее страдания. И потому, если не хочешь страдать,
живи больше душою, а меньше
телом.
Какая страшная ошибка думать, что души людей могут
жить высокой духовной жизнью в то время, как
тела их остаются в праздности и роскоши!
Тело всегда первый ученик души.
Если человек,
живя один, уволит себя от закона труда, он тотчас же казнится тем, что
тело его чахнет и ослабляется. Если же человек уволит себя от этого закона тем, что заставит других людей трудиться вместо него, то он тотчас же казнится тем, что душа его затемняется и умаляется.
То же бывает и с людьми, когда они слепнут для духовной жизни. Им кажется, что всё, что с ними случается, делается им назло, и они сердятся на людей, а не понимают того, что им, как той дурочке, нехорошо не от других людей, а оттого, что они слепы для духовной жизни и
живут для
тела.
Человек считает себя лучше других людей только тогда, когда он
живет телесной жизнью.
Тело одно может быть сильнее, больше, лучше другого, но если человек
живет духовной жизнью, то ему нельзя считать себя лучше других, потому что душа одна и та же у всех.
Чтобы понять в учении Христа то, что надо платить добром за зло, надо понять всё учение по-настоящему, а не так, как его толкуют церкви, с урезками и прибавками. Всё же учение Христа в том, что человек
живет не для своего
тела, а для души, для того, чтобы исполнить волю бога. Воля же бога в том, чтобы люди любили друг друга, любили всех. Как же может человек любить всех и делать зло людям? Верующий в учение Христа, что бы с ним ни делали, не может делать того, что противно любви, не может делать зла людям.
В первое время своей жизни, в детстве, человек
живет больше для
тела: есть, пить, играть, веселиться. Это первая ступень. Что больше подрастает человек, то всё больше и больше начинает заботиться о суждении людей, среди которых
живет, и ради этого суждения забывает о требованиях
тела: об еде, питье, играх, увеселениях. Это вторая ступень. Третья ступень, и последняя, это та, когда человек подчиняется больше всего требованиям души и для души пренебрегает и телесными удовольствиями и славой людской.
Единственное объяснение той безумной жизни, противной сознанию лучших людей всех времен, которую ведут люди нашего времени, в том, что молодые поколения обучаются бесчисленным самым трудным предметам: о состоянии небесных
тел, о состоянии земли за миллионы лет, о происхождении организмов и т. п., не обучаются они только тому одному, что всем и всегда нужно: тому, какой смысл человеческой жизни, как надо
прожить ее, что думали об этом вопросе и как решили его мудрейшие люди всех веков.
Для человека дороже всего быть свободным,
жить по своей, а не по чужой воле. Для того, чтобы
жить так, человеку надо
жить для души. А чтобы
жить для души, надо подавлять похоти
тела.
Люди говорят: «Нельзя
жить, если мы не знаем того, что нас ожидает. Надо готовиться к тому, что будет». Это неправда. Настоящая хорошая жизнь бывает именно тогда, когда не думаешь о том, что будет с моим
телом, а только о том, что мне для своей души нужно сейчас. А для души нужно только одно: делать то, что соединяет мою душу со всеми людьми и с богом.
В начале жизни человек не знает этого и думает, что жизнь его в его
теле. Но чем больше он
живет, тем больше он узнает, что настоящая его жизнь — в духе, а не в
теле. Вся жизнь человека в том, чтобы всё больше и больше узнавать это. Знание же дается нам легче и вернее всего страданиями
тела. Так что именно страдания
тела делают жизнь нашу такою, какою она должна быть: духовною.
Человек
живет для
тела и говорит: всё скверно; человек
живет для души и говорит: неправда, всё прекрасно. То, что ты называешь скверным, это то самое точило, без которого затупилось, заржавело бы самое дорогое, что есть во мне: моя душа.
Объяснение этого странного противоречия только одно: люди все в глубине души знают, что жизнь их не в
теле, а в духе, и что всякие страдания всегда нужны, необходимы для блага духовной жизни. Когда люди, не видя смысла в человеческой жизни, возмущаются против страданий, но все-таки продолжают
жить, то происходит это только оттого, что они умом утверждают телесность жизни, в глубине же души знают, что она духовна и что никакие страдания не могут лишить человека его истинного блага.
Помни, что ты не стоишь, а проходишь, что ты не в доме, а в поезде, который везет тебя к смерти. Помни, что
тело твое только
проживает или доживает, а только один дух в тебе
живет.
Для человека, живущего для души, разрушение
тела есть только освобождение, страдания же — необходимые условия этого освобождения. Но каково же положение человека, полагающего свою жизнь в
теле, когда он видит, что то одно, чем он
живет, — его
тело, разрушается, да еще и с страданиями?!
И всякому человеку надо прежде всего решить вопрос, сын ли он хозяина или поденщик, совсем или не совсем он умирает со смертью
тела. Когда же человек поймет, что есть в нем то, что смертно, есть и то, что бессмертно, то ясно, что и заботиться он будет в этой жизни больше о том, что бессмертно, чем о том, что смертно, — будет
жить не как работник, а как хозяйский сын.
Для того, чтобы
жить и не мучиться, надо надеяться на радости впереди себя. А какая же может быть надежда радости, когда впереди только старость и смерть? Как же быть? А так: чтобы полагать свою жизнь не в телесных благах, а в духовных, не в том, чтобы становиться ученее, богаче, знатнее, а в том, чтобы становиться всё добрее и добрее, любовнее и любовнее, всё больше и больше освобождаться от
тела, — тогда и старость и смерть станут не пугалом и мучением, а тем самым, чего желаешь.
Одно мы знаем, что жизнь наша не в переменах
тела, а в том, что
живет в этом
теле, — в душе.
Так разве не было бы странно, что человек, всю жизнь готовящийся
жить так, чтобы быть как можно свободнее от власти
тела, в ту минуту, когда освобождение это готово совершиться, был бы недоволен им?
Если человек только телесное существо, то смерть — конец чего-то столь ничтожного, что не стоит и сожалеть о нем. Если же человек существо духовное и душа только временно
живет в
теле, то смерть только перемена.
То же самое видит человек и на других людях, и то же самое знает человек и про свое
тело, знает, что оно состарится, испортится и умрет, как и всё, что родится и
живет на свете.
Но, кроме того, что он видит на других существах и на себе, каждый человек знает в себе еще то, что не портится и не стареется, а, напротив, нечто такое, что чем больше
живет, тем больше крепнет и улучшается: знает каждый человек в себе еще свою душу, с которой не может быть того, что совершается с
телом. И потому страшна смерть только тому, кто
живет не душою, а
телом.
Душа не
живет в
теле, как в доме, а как странник в чужом пристанище.
Мы не знаем и не можем знать, для чего мы
живем. И потому нельзя бы было нам знать, что нам делать и чего не делать, если бы у нас не было желания блага. Это желание верно указывает нам, что нам делать, если только мы понимаем свою жизнь не как животное, а как душу в
теле. И это самое благо, какого желает наша душа, и дано нам в любви.
Разве возможно было бы всем людям
жить в одной Америке или Иерусалиме, или
жить в одно и то же время? Если бы счастие было в богатстве, или в здоровье, или в красоте, то ведь тогда все бедные, все старики, все больные, все некрасивые были бы несчастны. Неужели бог лишил всех этих людей счастия? Нет, благодарение богу! Он трудное сделал ненужным, сделал так, что нет счастия в богатстве, нет его ни в чинах, ни в красоте
тела. Счастие в одном — в доброй жизни, и это во власти каждого.
То же самое делают в мире люди, когда,
живя не для души, а для
тела, губят свою жизнь и жизнь других людей, осуждают не себя, а друг друга или бога, если признают его, или самый мир, если не признают бога, а полагают, что мир сам собою устроился.