Неточные совпадения
1) Для того, чтобы человеку хорошо прожить свою жизнь,
ему надо знать, что
он должен и чего не должен делать. Для того, чтобы знать это,
ему надо понимать, что такое
он сам и тот мир, среди которого
он живет. Об этом учили во все времена
самые мудрые и добрые люди всех народов. Учения эти все в
самом главном сходятся между собою, сходятся и с тем, что говорят каждому человеку
его разум и совесть. Учение это такое...
Не нужно же знать человеку того, что будет с
его душою, потому, что если
он понимает жизнь свою, как она и должна быть понимаема, как непрестанное всё большее и большее соединение своей души с душами других существ и богом, то жизнь
его не может быть ничем иным, как только тем
самым, к чему
он стремится, т. е. ничем не нарушимым благом.
Мысли, собранные здесь, принадлежат
самым разнообразным авторам, начиная с браминской, конфуцианской, буддийской письменности, и до евангелия, посланий и многих, многих как древних, так и новых мыслителей. Большинство этих мыслей, как при переводах, так и при переделке, подверглись такому изменению, что я нахожу неудобным подписывать
их именами
их авторов. Лучшие из этих неподписанных мыслей принадлежат не мне, а величайшим мудрецам мира.
Не надо думать, что вера истинна оттого, что она старая. Напротив, чем дольше живут люди, тем всё яснее и яснее становится
им истинный закон жизни. Думать, что нам в наше время надо верить тому же
самому, чему верили наши деды и прадеды, — это всё равно, что думать, что, когда ты вырос, тебе будет впору твоя детская одежа.
У всех народов всегда были такие люди, которые говорили про себя, что
они одни знают истинный закон бога. И люди эти для того, чтобы подтвердить свои слова, всегда рассказывали про то, что будто бы были такие чудеса от бога, по которым видно, что тот закон, которому
они учат, есть истинный закон бога. Кроме того, люди эти записывали этот свой закон в книги и уверяли народ, что в книгах этих всякое слово истинно, потому что книги эти внушены и написаны
самим богом.
Но чем дальше
он шел, тем всё больше
он верил, и под конец
сам уверился, что дорога настоящая.
Другой наемщик тоже звал к своему хозяину, но ничего не говорил про то, как хозяин
его будет награждать рабочего, даже не мог сказать, как и где будут жить рабочие и тяжела или легка работа, а только сказал, что хозяин добрый, никого не наказывает и
сам живет с рабочими.
То же и с учениями о вере. Ложные учителя привлекают людей к доброй жизни тем, что пугают наказаниями и заманивают наградой на том свете, где никто не был. Истинные же учителя учат только тому, что начало жизни, любовь,
само живет в душах людей и что хорошо тому, кто соединился с
ним.
Надо пользоваться учением о законе жизни прежних древних мудрых и святых людей, но мы
сами должны своим разумом проверить то, чему
они учат нас: принять то, что согласно с разумом, и откинуть то, что не согласно с
ним.
Очень удивительно то, что большинство людей тверже всего верят
самым старинным учениям о вере, таким, какие уже не подходят к нашему времени, а откидывают и считают ненужными и вредными все новые учения. Такие люди забывают то, что если бог открывал истину древним людям, то
он всё тот же и точно так же мог открыть ее и недавно жившим и теперь живущим людям.
Самый закон жизни не может изменяться, но люди могут всё яснее и яснее и понимать
его, и научаться тому, как в жизни исполнять
его.
Мы измерили землю, солнце, звезды, морские глубины, лезем в глубь земли за золотом, отыскали реки и горы на луне, открываем новые звезды и знаем
их величину, засыпаем пропасти, строим хитрые машины; что ни день, то всё новые и новые выдумки. Чего мы только не умеем! Чего не можем! Но чего-то, и
самого важного, все-таки не хватает нам. Чего именно, мы и
сами не знаем. Мы похожи на маленького ребенка:
он чувствует, что
ему нехорошо, а почему нехорошо —
он не знает.
Всё то, что вещественно в этом мире, мы не можем знать, каково
оно в
самом деле. Вполне известно нам только то, что духовно в нас
самих, то, что мы сознаем собою и что не зависит ни от наших чувств, ни от наших мыслей.
Миру во все стороны нет конца и не может быть: как бы ни было что-нибудь далеко, за
самым далеким есть еще более далекое. То же и во времени: нет миру ни начала, ни конца. За тем, что было тысячи лет назад, были еще тысячи и тысячи лет без конца. И потому ясно, что человеку никак нельзя понять, что такое вещественный мир теперь и что такое
он был и что будет.
Истинное доброе в тебе
самом, в твоей душе. Кто ищет добро не в
самом себе, делает то же, что делает пастух, когда ищет в стаде того ягненка, который у
него за пазухой.
Если человек не знает
самого себя, то нельзя советовать
ему, чтобы
он постарался узнать бога. Можно советовать это только такому человеку, который знает себя. Прежде, чем узнать бога, человек должен узнать
самого себя.
Так и людям иногда кажется, что
они не знают, что такое бог, а
сами живут в
нем.
Нет такого крепкого и здорового тела, которое никогда не болело бы; нет таких богатств, которые бы не пропадали; нет такой власти, которая не кончалась бы. Всё это непрочно. Если человек положит жизнь свою в том, чтобы быть здоровым, богатым, важным человеком, если даже
он и получит то, чего добивается,
он все-таки будет беспокоиться, бояться и огорчаться, потому что будет видеть, как всё то, во что
он положил жизнь, уходит от
него, будет видеть, что
он сам понемногу стареется и приближается к смерти.
Для того, чтобы увидать истинный свет, каков
он есть, надо
самому стать истинным светом.
Другой же способ познания в том, что все другие существа мы считаем связанными с нами, считаем, что мы то же
самое, что и
они.
Главное в учении Христа это то, что
он всех людей признавал братьями.
Он видел в человеке брата и потому любил всякого, кто бы
он ни был и какой бы
он ни был.
Он смотрел не на внешнее, а на внутреннее.
Он не смотрел на тело, а сквозь наряды богатого и лохмотья нищего видел бессмертную душу. В
самом развращенном человеке
он видел то, что могло этого
самого падшего человека превратить в
самого великого и святого человека, такого же великого и святого, каким был
он сам.
Если бы только все те, кто едят животных,
сами убивали
их, большая половина людей отказалась бы от мяса.
То, что во всех нас, людях, есть одно и то же, мы все живо чувствуем; то, что это одно и то же есть и в животных, мы уже не так живо чувствуем. Еще менее чувствуем это в насекомых. Но стоит вдуматься в жизнь и этих мелких тварей, и почувствуешь, что то же
самое живет и в
них.
В
самом деле, зачем человеку лишать себя чего-либо, беспокоиться, тревожиться не для себя, а для человека, которого
он не знает, и такого, каких много на свете? Объяснить это можно только тем, что тот, кто делает добро не себе, а другим, знает, что тот, кому
он делает добро, не отдельное от
него существо, а то же
самое существо, каким живет и
он, только в другом виде.
Хорошо при встрече с каждым человеком, хотя бы
он казался
самым неприятным и противным тебе, вспомнить, что ты имеешь через этого человека возможность общения с тем духовным началом, которое живет в
нем, в тебе и во всем мире, и потому не тяготиться этим общением, а быть благодарным за то, что имеешь это благо.
Ветвь, отрезанная от своего сучка, тем
самым отделилась от целого дерева. Так и человек при раздоре с другим человеком отрывается и от всего человечества. Но ветвь отсекается чужой рукой, человек же
сам своей ненавистью отрезает себя от ближнего своего и не думает о том, что
он этим отрывает себя от всего человечества.
Нет такого дурного дела, за которое был бы наказан только тот, кто
его сделал. Мы не можем так уединиться, чтобы то зло, которое есть в нас, не переходило на других людей. Наши дела, и добрые и злые, как и наши дети: живут и действуют уже не по нашей воле, а
сами по себе.
Я знаю в себе отделенное от всего духовное существо. Таким же отделенным от всего я знаю такое же духовное существо и в других людях. Но если я знаю это духовное существо в себе и знаю
его в других существах, то
оно не может не быть и
само в себе. Вот это-то существо
само в себе мы и называем богом.
Говорят, бог есть любовь, или любовь это бог. Говорят тоже, что бог это разум, или разум это бог. Всё это не совсем верно. Любовь и разум это те свойства бога, которые мы сознаем в себе, но то, что
он сам в себе, этого мы не можем знать.
Есть существо, без которого не было бы ни неба, ни земли. Существо это спокойно, бестелесно, свойства
его называют любовью, разумом, но
само существо не имеет имени.
Оно самое отдаленное и
самое близкое.
Бога мы не можем знать. Одно, что мы знаем про
него, — это
его закон, волю
его, как сказано в евангелии. Из того, что мы знаем
его закон, мы выводим то, что существует и тот, кто дал закон, но
его самого мы не можем знать. Мы знаем верно только то, что в жизни мы должны исполнять данный нам богом закон и что наша жизнь тем лучше, чем точнее мы исполняем
его закон.
Чувствовать бога может всякий, но познать
его не может никто. И потому не старайся познавать
его, а старайся, исполняя
его волю, всё живее и живее чувствовать
его в
самом себе.
Бог, которого мы познали, уже не бог: познанный бог уже становится таким же конечным, как мы
сами. Бога нельзя знать.
Он всегда непознаваемый.
Бог для меня это — то, к чему я стремлюсь, то, в стремлении к чему и состоит моя жизнь, и который поэтому и есть для меня, но есть непременно такой, что я
его понять, назвать не могу. Если бы я
его понял, я бы дошел до
него, и стремиться бы некуда было, и жизни бы не было. Но я
его понять и назвать не могу, а вместе с тем знаю
его, — знаю направление к
нему, и даже изо всех моих знаний это
самое достоверное.
Если бы был такой огромный храм, в котором свет шел бы сверху только в
самой середине, то для того, чтобы сойтись людям в этом храме,
им всем надо было бы только идти на свет в середину. То же и в мире. Иди все люди к богу, и все сойдутся.
Другие, напротив, говорят: выйди из
самого себя; постарайся забыться и найти счастье в удовольствиях. — И это неправда. Уж оттого неправда, что удовольствиями не избавишься от болезней. Покой и счастье — не внутри нас и не вне нас,
они — в боге. А бог и внутри нас и вне нас.
Живы все люди не тем, что
они сами себя обдумывают, а тем, что есть любовь в людях.
Какой
он ни есть,
он не может переделать себя. Что же
ему больше делать, как только бороться с нами, как с смертельным врагом, если мы выказываем к
нему вражду. Ведь в
самом деле: мы хотим быть с
ним добры, если
он перестанет быть таким, какой
он есть. А этого
он не может. И потому надо быть добрым со всяким человеком, каков бы
он ни был, и не требовать от
него того, чего
он не может сделать: не требовать от человека того, чтобы
он перестал быть собой.
Все люди только одного хотят и об одном хлопочут: о том, чтобы жить хорошо. И потому с
самых старинных времен всегда и везде святые и мудрые люди думали и поучали людей о том, как
им надо жить, чтобы жизнь
их была не дурная, а хорошая. И все эти мудрые и святые люди в разных местах и в разное время учили людей одному и тому же учению.
Если человек живет только телесной жизнью,
он всё равно, что запирает
сам себя в тюрьму. Только жизнь для души отворяет дверь тюрьмы и выводит человека в радостную и свободную жизнь, общую со всеми.
Так и люди. Святой человек, если
он живет для своей души, и
самый слабый, грешный человек, если только
он тоже живет для души, живут одним и тем же и рано или поздно сойдутся. Если же два человека живут вместе, но один живет для тела, а другой для души, то
им не миновать расходиться всё дальше и дальше.
У собаки
самое дорогое — чутье; когда она потеряет
его, она несчастна, но не тогда, когда она не может летать.
Точно так же и человек несчастен не тогда, когда
он не может осилить медведя, или льва, или злых людей, а тогда, когда
он теряет то, что
ему дано
самого дорогого — свою духовную природу, свою способность любить.
Один индийский мудрец говорил: «Как мать бережет свое единственное детище, ухаживает за
ним, оберегает
его и воспитывает
его, так и ты, всякий человек, расти, воспитывай и оберегай в себе
самое дорогое, что есть на свете: любовь к людям и ко всему живому». Этому учат все веры: и браминская, и буддийская, и еврейская, и китайская, и христианская, и магометанская. И потому
самое нужное на свете это — выучиться любить.
«Когда же ты, душа моя, — говорил
он сам себе, — станешь главою над телом?
Мы всё находим, только
самих себя не умеем найти. Удивительное дело! Человек живет на свете много лет и не может заметить за собою, когда
он чувствует себя лучше всего. Только бы замечал это человек, и
ему ясно станет, в чем
его истинное благо; ясно станет то, что хорошо
ему бывает только тогда, когда в душе
его любовь к людям.
Часто люди думают, что если
они любят ближних, то
они этим заслужили перед богом. А дело совсем напротив. Если любишь ближних, то не ты заслужил перед богом, а бог дал тебе то, чего ты не заслужил, дал
самое большее благо в жизни — любовь.
И придет время, и скоро придет то
самое время, про которое говорил Христос, что
он томится в ожидании
его, — придет то время, когда люди будут гордиться не тем, что
они завладели силою людьми и
их трудами, и радоваться не тому, что
они внушают страх и зависть людям, а гордиться тем, что
они любят всех, и радоваться тому, что, несмотря на все огорчения, причиняемые
им людьми,
они испытывают это чувство, освобождающее
их от всего дурного.
Ребенок еще не чует в себе душу, и потому с
ним не бывает того, что бывает со взрослым человеком, когда в
нем в одно и то же время говорят два несогласных голоса. Один говорит: съешь
сам, а другой: отдай тому, кто просит. Один говорит: отплати, а другой говорит: прости. Один говорит: верь тому, что говорят, а другой говорит:
сам подумай.
Люди хотят добиться свободы тем, чтобы оградить себя, свое тело, от всего того, что может связать тело и помешать
ему делать всё, что
ему захочется. В этом большая ошибка. То
самое, чем люди ограждают свое тело от всяких стеснений: богатство, высокое положение, добрая слава, это
самое не дает желаемой свободы, а, напротив, только больше связывает. Для того, чтобы добиться большей свободы, люди из своих грехов, соблазнов и суеверий строят себе тюрьму и садятся в нее.