Неточные совпадения
Для того, чтобы хорошо прожить жизнь, надо понимать, что такое жизнь и что в этой жизни надо и чего не надо делать. Этому учили во все времена самые мудрые и доброй жизни люди всех
народов. Учения этих мудрых людей все в самом главном сходятся к одному. Вот это-то одно для всех людей учение о том, что такое жизнь человеческая и как надо проживать ее, и
есть настоящая вера.
У всех
народов всегда
были такие люди, которые говорили про себя, что они одни знают истинный закон бога. И люди эти для того, чтобы подтвердить свои слова, всегда рассказывали про то, что будто бы
были такие чудеса от бога, по которым видно, что тот закон, которому они учат,
есть истинный закон бога. Кроме того, люди эти записывали этот свой закон в книги и уверяли
народ, что в книгах этих всякое слово истинно, потому что книги эти внушены и написаны самим богом.
Быть в единении с людьми это большое благо, но как сделать так, чтобы соединиться со всеми? Ну, я соединяюсь с своими семейными, а с остальными как же? Ну, соединяюсь с своими друзьями, со всеми русскими, со всеми единоверцами. Ну, а как же с теми, кого я не знаю, с другими
народами, с иноверцами? Людей так много, и все они такие разные. Как же
быть?
У
народов, признающих более низкие, чем христианское, вероучения,
есть определенное наложничество и многоженство и многомужество, ограниченное известными пределами, но нет той полной распущенности, проявляющейся в наложничестве, многоженстве и многомужестве, царящей среди людей христианского мира и скрывающейся под видом воображаемого единобрачия.
Неужели они не понимают, что им, не переставая отнимающим у
народа самую неотъемлемую собственность, надо сгореть со стыда, как только
будет упомянуто слово воровство, а не осуждать и карать за то дело, которое они сами не переставая совершают?
Отнимите у человека или у
народа деньги, товары, скот и ваше насилие, грабеж окончится вместе с вашим уходом. Течение времени, конечно, не сделает вашего преступления делом хорошим, но оно уничтожит его последствия. Ограбленные люди могут вновь приобрести то, что у них
было отнято, Но отнимите у
народа землю, и ваш грабеж
будет продолжаться вечно. Он
будет новым грабежом для каждого нового ряда сменяющихся поколений, для каждого нового года, для каждого нового дня.
Считать себя самого лучше всех — дурно и глупо. Это мы все знаем. Считать свою семью лучше всех других — это еще хуже и глупее, но мы часто не только не знаем этого, но видим в этом особенное достоинство. Считать свой
народ лучше всех других — уже глупее всего, что только может
быть. Но этого не только не считают дурным, но считают великой добродетелью.
Грех гордости может
быть уничтожен только признанием единства духа, живущего во всех людях. Понявши это, человек не может уже считать ни себя, ни своих близких, ни свой
народ выше и лучше других людей.
Стоит взглянуть на жизнь христианских
народов, разделенных на людей, проводящих всю жизнь в одуряющем, убивающем, не нужном им труде, и других, пресыщенных праздностью и всякого рода наслаждениями, чтобы
быть пораженным той ужасной степенью неравенства, до которой дошли люди, исповедующие закон христианства, и в особенности той ложью проповеди равенства при устройстве жизни, ужасающей самым жестоким и очевидным неравенством.
Хорошо
было еврею, греку, римлянину не только отстаивать независимость своего
народа убийством, но и убийством же подчинять себе другие
народы, когда он твердо верил тому, что его
народ один настоящий, хороший, добрый, любимый богом
народ, а все остальные — филистимляне, варвары.
Не раз видел я под Севастополем, когда во время перемирия сходились солдаты русские и французские, как они, не понимая слов друг друга, все-таки дружески, братски улыбались, делая знаки, похлопывая друг друга по плечу или брюху. Насколько люди эти
были выше тех людей, которые устраивали войны и во время войны прекращали перемирие и, внушая добрым людям, что они не братья, а враждебные члены разных
народов, опять заставляли их убивать друг друга.
Ребенок встречает другого ребенка, какого бы он ни
был сословия, веры и народности, одинаково доброжелательной, выражающей радость, улыбкой. Взрослый же человек, который должен бы
быть разумнее ребенка, прежде чем сойтись с человеком, уже соображает, какого сословия, веры,
народа тот человек, и, смотря по сословию, вере, народности, так или иначе обходится с ним. Недаром говорил Христос:
будьте как дети.
Христианин не может не знать, что благо его связано с благом людей не одного его
народа, а с благом всех людей мира; он знает, что единство его со всеми людьми мира не может
быть нарушено чертою границы и распоряжениями правительств о принадлежности его к такому или другому
народу. Он знает, что все люди везде братья и потому все равны.
«И пришли раз к Иисусу Христу мать и братья его и не могли никак свидеться, потому что много
было народу около Иисуса. И один человек увидал их, подошел к Иисусу и говорит: твои семейные, мать и братья, стоят наружи, хотят с тобой повидаться.
Царям, чтобы управлять
народами, тем нужно
быть больше и важнее других, а вам этого не нужно, потому что, по моему учению лучше человеку
быть меньше, чем больше других.
Говорят, что нельзя не воздавать злом за зло, потому что если не делать этого, то злые завладеют добрыми. Я думаю, что совсем напротив: только тогда злые завладеют добрыми, когда люди
будут думать, что позволено воздавать злом за зло, как это и
есть теперь во всех христианских
народах. Злые теперь завладели добрыми именно потому, что всем внушено, что не только позволено, но и полезно делать зло людям.
В наше время такое отношение подданных к властителям,
будь эти властители самодержцы или избранники
народа, держится только по привычке, но уже давно чувствуется, что это отношение несвоевременно.
Это работа зародыша, готового развиться, работа любви, которая снимет грех с мира, оживит слабеющую жизнь, утешит огорченных, разобьет оковы заключенных, откроет
народам новый путь жизни, внутренний закон которой
будет уже не насилие, а любовь людей друг к другу.
Народ, который может
быть свободным, отдает сам свою свободу, сам надевает себе на шею ярмо, сам не только соглашается с своим угнетением, но ищет его.
Но если для того, чтобы получить свободу, ему нужно только пожелать ее, то неужели может
быть народ в мире, который бы считал ее купленной слишком дорогой ценой, раз она может
быть приобретена одним желанием свободы.
Бедные, несчастные, бессмысленные
народы, упорные в своем зле, слепые к своему добру, вы позволяете отбирать от вас лучшую часть вашего дохода, грабить ваши поля, ваши дома; вы живете так, как будто всё это принадлежит не вам, позволяя отнимать у вас вашу совесть, соглашаясь
быть убийцами.
Стоит только вдуматься в сущность того, на что употребляет свою власть правительство, для того чтобы понять, что управляющие
народами люди должны
быть жестокими, безнравственными и непременно стоять ниже среднего нравственного уровня людей своего времени и общества.
Не только нравственный, но не вполне безнравственный человек не может
быть на престоле, или министром, или законодателем, решителем и определителем судьбы целых
народов.
Обитатели земной планеты находятся еще в таком состоянии нелепости, неразумия, тупости, что каждый день читаешь в газетах рассуждения правителей
народов о том, с кем и как надо соединиться для того, чтобы воевать с другими
народами, сами же
народы при этом позволяют своим руководителям располагать ими, как скотом, ведомым на бойню, как будто жизнь каждого человека не
есть его личная собственность.
Обитатели нашей планеты все воспитаны в убеждении, что
есть народы, границы, знамена и что всё это гораздо важнее сознания человечности.
По учению мира, властители управляют
народами и, чтобы управлять ими, заставляют одних людей убивать, казнить, наказывать других людей, заставляют их клясться в том, что они во всем
будут исполнять волю начальствующих, заставляют их воевать с другими
народами.
Признавать эти постановления веры, установленные в одном
народе, но не составляющие всемирной религии, за обязательные правила для служения богу
есть религиозное заблуждение.
Развитие науки не содействует очищению нравов. У всех
народов, жизнь которых мы знаем, развитие наук содействовало развращению нравов. То, что мы теперь думаем противное, происходит оттого, что мы смешиваем наши пустые и обманчивые знания с истинным высшим знанием. Наука, в ее отвлеченном смысле, наука вообще, не может не
быть уважаема, но теперешняя наука, то, что безумцы называют наукой, достойна только насмешки и презрения.
Жизнь всех людей нашего времени такова, что девятьсот девяносто девять тысячных всего
народа постоянно заняты физическим трудом и не имеют ни времени, ни возможности заниматься науками и искусствами. Одна же тысячная этого
народа, живущая, освободивши себя от физического труда, составила соответствующие своим требованиям науку и искусство. Спрашивается: каковы по своему качеству должны
быть наука и искусство, возникшие при таких условиях?
Было большое собрание людей, больше тысячи, в большом театре. В середине представления один глупый человек вздумал пошутить и крикнул одно слово: «пожар!»
Народ бросился к дверям. Все столпились, давили друг друга, и, когда опомнились,
было раздавлено насмерть 20 человек и больше 50 поранено.
Чтобы обладать высшим благом, нужно, чтобы
было благоустройство во всем
народе.
Для того, чтобы
было благоустройство во всем
народе, нужно, чтобы
было благоустройство в семье.
Поэтому святой человек, если он хочет
быть выше
народа, должен стараться
быть ниже его. Если он хочет руководить им, то он должен
быть позади его.
Нет. Кривые пути всегда останутся кривыми, хотя бы они
были предназначены для обмана самого большого большинства
народа, и неправда никогда и никому не может
быть полезна. И потому мы признаем только один закон для всех: следование истине, какую знаем, куда бы она ни привела нас.
Иисус знал, что этого надо
было ожидать и ему, и он всё предвидел: и ненависть тех, власть которых он пришел разрушить, и их тайные заговоры, и их насилия, и неблагодарную измену того
народа, которого болезнь он излечивал, питая его небесным хлебом своего слова; он предвидел и крест, и смерть, и оставление своими, еще более горестное, чем самая смерть.
Кладбище полно прахом тех, которые когда-то
были одушевлены жизнью,
были царями, управляли
народами, председательствовали в собраниях, предводительствовали войсками, завоевывали новые страны, требовали себе поклонения, раздувались тщеславием, пышностью и властью.
И вздумал благодетель устроить в таком месте, где много
народа, постоялый двор и собрать в этом дворе всё, что только может
быть на пользу и на удовольствие человеку. И устроил благодетель во дворе теплые горницы, и печи хорошие, и дрова, и освещение, и амбары, полные хлеба всякого, и подвалы с овощами, и запасы плодов, и всякие напитки, и кровати, и постели, и всякую одежду, и белье, и обувь, и всего столько, что на многих и многих достанет. Сделал так благодетель, а сам ушел и стал дожидаться, что
будет.