Неточные совпадения
30) Для человека, понимающего свою
жизнь так,
как она только и может быть понимаема, всё большим и большим соединением своей души со всем живым любовью и сознанием своей божественности — с богом, достигаемым только усилием
в настоящем, не может быть вопроса о том, что будет с его душою после смерти тела. Душа не была и не будет, а всегда естьв настоящем. О том же,
как будет сознавать себя душа после смерти тела, не дано знать человеку, да и не нужно ему.
Для того, чтобы хорошо прожить
жизнь, надо понимать, что такое
жизнь и что
в этой
жизни надо и чего не надо делать. Этому учили во все времена самые мудрые и доброй
жизни люди всех народов. Учения этих мудрых людей все
в самом главном сходятся к одному. Вот это-то одно для всех людей учение о том, что такое
жизнь человеческая и
как надо проживать ее, и есть настоящая вера.
Что такое этот мир без конца во все стороны, ни про начало, ни про конец которого я ничего не знаю, и что такое моя
жизнь в этом бесконечном мире и
как мне прожить ее?
Для того, чтобы людям выйти из той грязи греха, разврата и бедственной
жизни,
в которой они живут теперь, нужно одно: нужна такая вера,
в которой люди не жили бы,
как теперь, каждый для себя, а жили бы все общей
жизнью, признавали бы все один закон и одну цель. Только тогда могли бы люди, повторяя слова молитвы господней: «Да приидет царство твое на земле,
как на небе», надеяться на то, что царство божие точно придет на землю.
Настоящая вера не
в том, чтобы знать,
в какие дни есть постное,
в какие ходить
в храм и
какие слушать и читать молитвы, а
в том, чтобы всегда жить доброю
жизнью в любви со всеми, всегда поступать с ближними,
как хочешь, чтобы поступали с тобой.
«Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово мое и верующий
в пославшего меня имеет
жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти
в жизнь. Истинно, истинно говорю вам: наступает время и настало уже, когда мертвые услышат глас сына божия и услышавши оживут. Ибо
как отец имеет
жизнь в самом себе, так и сыну дал иметь
жизнь в самом себе».
Нет такого крепкого и здорового тела, которое никогда не болело бы; нет таких богатств, которые бы не пропадали; нет такой власти, которая не кончалась бы. Всё это непрочно. Если человек положит
жизнь свою
в том, чтобы быть здоровым, богатым, важным человеком, если даже он и получит то, чего добивается, он все-таки будет беспокоиться, бояться и огорчаться, потому что будет видеть,
как всё то, во что он положил
жизнь, уходит от него, будет видеть, что он сам понемногу стареется и приближается к смерти.
Каждый человек знает
в себе две
жизни: телесную и духовную. Телесная
жизнь,
как только дойдет до полноты, так начинает ослабевать. И всё больше и больше слабеет и приходит к смерти. Духовная же
жизнь, напротив, от рождения до смерти всё растет и крепнет.
Мало сказать, что
в каждом человеке такая же душа,
как и во мне:
в каждом человеке живет то же самое, что живет во мне. Все люди отделены друг от друга своими телами, но все соединены тем одним духовным началом, которое дает
жизнь всему.
Так что бог есть та сущность
жизни, которую человек сознает
в себе и познает во всем мире
как желание блага и осуществление его.
Бога мы не можем знать. Одно, что мы знаем про него, — это его закон, волю его,
как сказано
в евангелии. Из того, что мы знаем его закон, мы выводим то, что существует и тот, кто дал закон, но его самого мы не можем знать. Мы знаем верно только то, что
в жизни мы должны исполнять данный нам богом закон и что наша
жизнь тем лучше, чем точнее мы исполняем его закон.
Удивительно,
как я мог не видеть прежде той простой истины, что за этим миром и нашей
жизнью в нем есть кто-то, что-то, знающее, для чего существует этот мир и для чего мы
в нем,
как в кипятке пузыри, вскакиваем, лопаемся и исчезаем.
Если ты понял, что главное дело
в жизни — любовь, то, сойдясь с человеком, ты будешь думать не о том, чем может быть полезен тебе этот человек, а о том,
как и чем ты можешь быть полезен ему. Делай только так, и ты во всем будешь успевать больше, чем если бы ты заботился о себе.
Все люди только одного хотят и об одном хлопочут: о том, чтобы жить хорошо. И потому с самых старинных времен всегда и везде святые и мудрые люди думали и поучали людей о том,
как им надо жить, чтобы
жизнь их была не дурная, а хорошая. И все эти мудрые и святые люди
в разных местах и
в разное время учили людей одному и тому же учению.
Он говорил: воспитывают людей так, что они дороже всего считают богатство, славу, и они заботятся только о том, чтобы добыть
как можно больше славы, богатства, а надо воспитывать их так, чтобы они выше всего считали любовь и
в жизни своей заботились бы о том, чтобы приучить себя к любви к людям, и они все силы свои будут полагать на то, чтобы выучиться любить.
Если бы все люди соединились
в одно, то не было бы того, что мы понимаем
как свою особенную от других
жизнь, потому что
жизнь наша есть только всё большее и большее соединение разъединенного.
В этом, всё большем и большем, соединении разъединенного — и истинная
жизнь и одно истинное благо
жизни людей.
Ты хочешь доставить
как можно большее удовольствие твоему телу. Но долго ли будет жить твое тело? Заботиться о благе тела — это всё равно, что строить себе дом на льду.
Какая радость может быть
в такой
жизни,
какое спокойствие? Не опасаешься ли ты постоянно, что рано или поздно лед растает — рано или поздно придется тебе оставить смертное твое тело.
Одни люди полагают
жизнь в чревоугодии, другие —
в половой похоти, третьи — во власти, четвертые —
в славе людской, и на всё это тратят свои силы, а нужно всегда и всем людям только одно: растить душу. Только одно это дает людям то истинное благо, такое благо,
какого никто отнять не может.
Истинный путь прямой и свободный и не споткнешься, если идешь по нем.
Как только почувствуешь, что ноги путаются
в заботах земной
жизни, знай, что ты сбился с истинного пути.
Но
как бы ни старались люди защитить тело от духовного «я», духовное «я» всегда побеждает, хотя бы
в последние минуты
жизни.
Идти
в жизни среди этих опасностей всё равно,
как идти по болоту, постоянно погрязая и постоянно выбираясь.
Пришли две женщины к старцу за поучением. Одна считала себя великой грешницей. Она
в молодости изменила мужу и не переставая мучилась. Другая же, прожив всю
жизнь по закону, ни
в каком особенном грехе не упрекала себя и была довольна собою.
Несмышленый ребенок плачет и кричит, пока ему не дадут того, что нужно его телу. Но
как только ему дали то, что нужно его телу, он успокаивается и ничего больше не просит. Но не то со взрослыми людьми, когда они полагают свою
жизнь не
в духе, а
в теле. Такие люди никогда не успокаиваются, им всегда еще чего-нибудь нужно.
Отчего у разных людей есть разные привычки, а привычки курения и пьянства одни и те же у всех, и у богатых и у бедных? А оттого, что большинство людей недовольно своею
жизнью. А недовольны люди своею
жизнью оттого, что все ищут удовольствий тела. А тело никогда не довольно, и от этого недовольства люди,
как бедные, так и богатые, стараются забыться
в курении или пьянстве.
Ни вино, ни опиум, ни табак не нужны для
жизни людей. Все знают, что и вино, и опиум, и табак вредны и телу и душе. А между тем, чтобы производить эти яды, тратятся труды миллионов людей. Зачем же делают это люди? Делают это люди оттого, что, впав
в грех служения телу и видя, что тело никогда не может быть удовлетворено, они придумали такие вещества,
как вино, опиум, табак, которые одуряют их настолько, что они забывают про то, что у них нет того, чего они желают.
Трудно себе представить,
какая счастливая перемена произошла бы
в нашей
жизни, если бы люди перестали одурманивать и отравлять себя водкой, вином, табаком, опиумом.
Как светляки над болотом заводят людей
в трясину, а сами пропадают, так же обманывают людей прелести половой похоти. Люди запутаются, испортят себе
жизнь. А когда опомнятся и оглянутся, то уже нет и признака того, ради чего они погубили свою
жизнь.
Целомудрие, по христианскому учению, есть то совершенство, к которому свойственно приближаться человеку, живущему христианской
жизнью. И потому всё то, что препятствует этому приближению к целомудрию,
как разрешение
в браке половых сношений, противно требованиям христианской
жизни.
Среди людей богатых, где дети представляются или помехою для наслаждения, или несчастной случайностью, или своего рода наслаждением, когда их рождается вперед определенное количество, дети эти воспитываются не
в виду тех задач человеческой
жизни, которые предстоят им,
как разумным и любящим существам, а только
в виду тех удовольствий, которые они могут доставить родителям.
Какая страшная ошибка думать, что души людей могут жить высокой духовной
жизнью в то время,
как тела их остаются
в праздности и роскоши! Тело всегда первый ученик души.
Никто,
как дети, не осуществляют
в жизни истинное равенство. И
как преступны взрослые, нарушая
в них это святое чувство, научая их тому, что есть короли, богачи, знаменитости, к которым должно относиться с уважением, и есть слуги, рабочие, нищие, к которым должно относиться только с снисхождением! «И кто соблазнит единого из малых сих…»
Какой бы ни был
в наше время человек, будь он самый образованный, будь он простой рабочий, будь он философ, ученый, будь он невежда, будь он богач, будь он нищий, будь он духовное лицо
какого бы то ни было исповедания, будь он военный, — всякий человек нашего времени знает, что люди все имеют одинаковые права на
жизнь и блага мира, что одни люди не лучше и не хуже других, что все люди равные. А между тем всякий живет так,
как будто не знает этого. Так сильно еще между людьми заблуждение о неравенстве людей.
Не верь тому, что равенство невозможно или что оно может быть только
в далеком будущем. Учись у детей. Оно сейчас может быть для каждого человека и для этого не нужно никаких законов. Ты сам
в своей
жизни можешь установить равенство со всеми людьми, с которыми сходишься. Только не оказывай особенного уважения тем, которые себя считают великими и высокими, а, главное, оказывай такое же,
как ко всем, уважение тем, которых считают маленькими и низкими.
Правители думают насилием заставить людей жить доброй
жизнью. А они первые этим самым насилием показывают людям пример дурной
жизни. Люди
в грязи, и, вместо того чтобы самим выбраться из нее, учат людей,
как им не загрязниться.
Только тот, кто не верит
в бога, может верить
в то, что такие же люди,
как и он сам, могут устроить его
жизнь так, чтобы она была лучше.
По этому учению выходит то, что люди могут без усилия достигнуть плодов усилия, точно так же
как по церковному учению молитвой о своем совершенствовании, верой
в искупление грехов кровью Христа или
в благодать, передаваемую таинствами, люди могут без личного усилия достигнуть праведной
жизни.
Главный вред суеверия устроительства
жизни других людей насилием
в том, что
как только человек допустил возможность совершить насилие над одним человеком во имя блага многих, так нет пределов того зла, которое может быть совершено во имя такого предположения. На таком же предположении основывались
в прежние времена пытки, инквизиции, рабство,
в в наше время суды, тюрьмы, казни, войны, от которых гибнут миллионы.
Для того, чтобы не впадать
в эту ошибку, человек должен понимать и помнить, что он так же не властен и не призван устраивать
жизнь других,
как и другие не властны и не призваны устраивать его
жизнь, что он и все люди призваны только к одному своему внутреннему совершенствованию,
в этом одном всегда властны и этим одним могут воздействовать на
жизнь других людей.
Люди очень часто живут дурно только оттого, что они заботятся о том,
как устроить
жизнь других людей, а не свою собственную. Им кажется, что своя
жизнь только одна, и потому устройство ее не так важно,
как важно устройство многих, всех
жизней. Но они забывают при этом то, что
в устройстве своей
жизни они властны, а устраивать чужую
жизнь они не могут.
Ни один человек не может быть ни орудием, ни целью.
В этом состоит его достоинство. И
как он не может располагать собою ни за
какую цену (что было бы противно его достоинству), так же не имеет он права распоряжаться
жизнями других людей, то есть он обязан
в действительности признать достоинство человеческого звания
в каждом человеке и потому должен выражать это уважение к каждому человеку.
В молодых годах люди верят, что назначение человечества
в постоянном совершенствовании и что возможно и даже легко исправить всё человечество, уничтожить все пороки и несчастья. Мечты эти не смешны, а, напротив,
в них гораздо больше истины, чем
в суждениях старых, завязших
в соблазнах людей, когда люди эти, проведшие всю
жизнь не так,
как это свойственно человеку, советуют людям ничего не желать, не искать, а жить,
как животное.
Всякий мирской человек, читая евангелие,
в глубине души знает, что по этому учению нельзя ни под
каким предлогом: ни ради возмездия, ни ради защиты, ни ради спасения другого, делать зло ближнему, и что поэтому, если он желает оставаться христианином, ему надо одно из двух: или переменить всю свою
жизнь, которая держится на насилии, то есть на делании зла ближнему, или скрыть как-нибудь от самого себя то, чего требует учение Христа.
Люди хотят оставаться такими плохими,
какие были, и хотят, чтобы вся
жизнь в то же время была лучше.
Ни один соблазн не удерживает людей так долго
в своей власти, не отдаляет так людей от понимания смысла человеческой
жизни и ее истинного блага,
как забота о славе, об одобрении, уважении, похвале людской.
Я должен поступать так,
как я думаю, а не так,
как думают люди. Правило это одинаково необходимо
как в повседневной, так и
в умственной
жизни. Правило это трудно, потому что всегда встретишь таких людей, которые думают, что они знают твои обязанности лучше, чем ты сам.
В мире легко жить согласно мирскому мнению, а
в одиночестве легко следовать своему собственному; но счастлив тот человек, который среди толпы живет так,
как он
в своем уединении решил, что надо жить человеку.
Если мы сидим
в движущемся корабле и смотрим на какую-нибудь вещь на этом же корабле, то мы не замечаем того, что плывем; если же мы посмотрим
в сторону на то, что не движется вместе с нами, например на берег, то тотчас же заметим, что движемся. То же и
в жизни. Когда все люди живут не так,
как должно, то это незаметно нам, но стоит одному опомниться и зажить по-божьи, и тотчас же становится явным то,
как дурно живут остальные. Остальные же всегда гонят за это того, кто живет не так,
как они все.
Как назовем мы то, когда видим, что большое число людей не только повинуются, но служат, не только подчиняются, но раболепствуют перед одним человеком или перед немногими некоторыми людьми, — и раболепствуют так, что не имеют ничего своего: ни имущества, ни детей, ни даже самой
жизни, которые бы они считали своими, и терпят грабежи, жестокости не от войска, не от варваров, но от одного человека, и не от Геркулеса или Самсона, но от людей большей частью очень плохих
в нравственном отношении.
И путь, которым приобретается это благо, до такой степени ясен, убедителен и несомненен, что раз человек понял его и потому познал то,
в чем зло и
в чем благо его
жизни, он уже никак не может сознательно делать то,
в чем он видит зло своей
жизни, и не делать того,
в чем он видит истинное благо ее, точно так же,
как вода не может не течь книзу или растение не стремиться к свету.
Обитатели земной планеты находятся еще
в таком состоянии нелепости, неразумия, тупости, что каждый день читаешь
в газетах рассуждения правителей народов о том, с кем и
как надо соединиться для того, чтобы воевать с другими народами, сами же народы при этом позволяют своим руководителям располагать ими,
как скотом, ведомым на бойню,
как будто
жизнь каждого человека не есть его личная собственность.
Он состоит
в том, что ребенку, спрашивающему у старших, живших прежде его и имевших возможность познать мудрость прежде живших людей, о том, что такое этот мир и его
жизнь и
какое отношение между тем и другим, — отвечают не то, что думают и знают эти старшие, а то, что думали люди, жившие тысячи лет тому назад, и во что никто из взрослых людей уже не верит и не может верить.