Неточные совпадения
Я
не успел помолиться на постоялом дворе; но так как
уже не раз замечено мною, что в
тот день, в который я по каким-нибудь обстоятельствам забываю исполнить этот обряд, со мною случается какое-нибудь несчастие, я стараюсь исправить свою ошибку: снимаю фуражку, поворачиваясь в угол брички, читаю молитвы и крещусь под курточкой так, чтобы никто
не видал этого. Но тысячи различных предметов отвлекают мое внимание, и я несколько раз сряду в рассеянности повторяю одни и
те же слова молитвы.
Не обращая даже внимания на
то, что к сапогам моим липнут огромные комки грязи и чулки мои давно
уже мокры, я, шлепая по грязи, бегу к окну кареты.
«Что ж такое, что мы богаты, а они бедны? — думал я, — и каким образом из этого вытекает необходимость разлуки? Отчего ж нам
не разделить поровну
того, что имеем?» Но я понимал, что с Катенькой
не годится говорить об этом, и какой-то практический инстинкт, в противность этим логическим размышлениям,
уже говорил мне, что она права и что неуместно бы было объяснять ей свою мысль.
Не могу выразить, до какой степени меня изумило это открытие, однако чувство изумления скоро уступило место сочувствию поступку Володи: меня
уже не удивлял самый его поступок, но
то, каким образом он постиг, что приятно так поступать. И мне невольно захотелось подражать ему.
От нечего делать я раскрыл книгу на
том месте, где был задан урок, и стал прочитывать его. Урок был большой и трудный, я ничего
не знал и видел, что
уже никак
не успею хоть что-нибудь запомнить из него,
тем более что находился в
том раздраженном состоянии, в котором мысли отказываются остановиться на каком бы
то ни было предмете.
Но я находился в раздраженном состоянии человека, проигравшего более
того, что у него есть в кармане, который боится счесть свою запись и продолжает ставить отчаянные карты
уже без надежды отыграться, а только для
того, чтобы
не давать самому себе времени опомниться. Я дерзко улыбнулся и ушел от него.
Я стараюсь снова возвратиться к
тем отрадным счастливым мечтам, которые прервало сознание действительности; но, к удивлению моему, как скоро вхожу в колею прежних мечтаний, я вижу, что продолжение их невозможно и, что всего удивительнее,
не доставляет
уже мне никакого удовольствия.
Когда я проснулся, было
уже очень поздно, одна свечка горела около моей кровати, и в комнате сидели наш домашний доктор, Мими и Любочка. По лицам их заметно было, что боялись за мое здоровье. Я же чувствовал себя так хорошо и легко после двенадцатичасового сна, что сейчас бы вскочил с постели, ежели бы мне
не неприятно было расстроить их уверенность в
том, что я очень болен.
Несмотря на
то, что проявления его любви были весьма странны и несообразны (например, встречая Машу, он всегда старался причинить ей боль, или щипал ее, или бил ладонью, или сжимал ее с такой силой, что она едва могла переводить дыхание), но самая любовь его была искренна, что доказывается
уже тем, что с
той поры, как Николай решительно отказал ему в руке своей племянницы, Василий запил с горя, стал шляться по кабакам, буянить — одним словом, вести себя так дурно, что
не раз подвергался постыдному наказанию на съезжей.
В продолжение года, во время которого я вел уединенную, сосредоточенную в самом себе, моральную жизнь, все отвлеченные вопросы о назначении человека, о будущей жизни, о бессмертии души
уже представились мне; и детский слабый ум мой со всем жаром неопытности старался уяснить
те вопросы, предложение которых составляет высшую ступень, до которой может достигать ум человека, но разрешение которых
не дано ему.
Склонность моя к отвлеченным размышлениям до такой степени неестественно развила во мне сознание, что часто, начиная думать о самой простой вещи, я впадал в безвыходный круг анализа своих мыслей, я
не думал
уже о вопросе, занимавшем меня, а думал о
том, о чем я думал.
Бабушки
уже нет, но еще в нашем доме живут воспоминания и различные толки о ней. Толки эти преимущественно относятся до завещания, которое она сделала перед кончиной и которого никто
не знает, исключая ее душеприказчика, князя Ивана Иваныча. Между бабушкиными людьми я замечаю некоторое волнение, часто слышу толки о
том, кто кому достанется, и, признаюсь, невольно и с радостью думаю о
том, что мы получаем наследство.
Нехлюдов был нехорош собой: маленькие серые глаза, невысокий крутой лоб, непропорциональная длина рук и ног
не могли быть названы красивыми чертами. Хорошего было в нем только — необыкновенно высокий рост, нежный цвет лица и прекрасные зубы. Но лицо это получало такой оригинальный и энергический характер от
узких, блестящих глаз и переменчивого,
то строгого,
то детски-неопределенного выражения улыбки, что нельзя было
не заметить его.
— Быть уверенным в
том, что
ту вещь, которую я скажу вам,
уже вы никому
не скажете, — сказал я. — А ведь самые важные, интересные мысли именно
те, которые мы ни за что
не скажем друг другу.
Он видел, что Макаров
уже не тот человек, который ночью на террасе дачи как бы упрашивал, умолял послушать его домыслы. Он держался спокойно, говорил уверенно. Курил меньше, но, как всегда, дожигал спички до конца. Лицо его стало жестким, менее подвижным, и взгляд углубленных глаз приобрел выражение строгое, учительное. Маракуев, покраснев от возбуждения, подпрыгивая на стуле, спорил жестоко, грозил противнику пальцем, вскрикивал:
Неточные совпадения
Хлестаков. Да вот тогда вы дали двести,
то есть
не двести, а четыреста, — я
не хочу воспользоваться вашею ошибкою; — так, пожалуй, и теперь столько же, чтобы
уже ровно было восемьсот.
Купцы. Так
уж сделайте такую милость, ваше сиятельство. Если
уже вы,
то есть,
не поможете в нашей просьбе,
то уж не знаем, как и быть: просто хоть в петлю полезай.
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто хочет!
Не знаешь, с которой стороны и приняться. Ну, да
уж попробовать
не куды пошло! Что будет,
то будет, попробовать на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем другом,
то я готов служить сию минуту. Моя обязанность помогать проезжающим.
Городничий (робея).Извините, я, право,
не виноват. На рынке у меня говядина всегда хорошая. Привозят холмогорские купцы, люди трезвые и поведения хорошего. Я
уж не знаю, откуда он берет такую. А если что
не так,
то… Позвольте мне предложить вам переехать со мною на другую квартиру.
Почтмейстер. Сам
не знаю, неестественная сила побудила. Призвал было
уже курьера, с
тем чтобы отправить его с эштафетой, — но любопытство такое одолело, какого еще никогда
не чувствовал.
Не могу,
не могу! слышу, что
не могу! тянет, так вот и тянет! В одном ухе так вот и слышу: «Эй,
не распечатывай! пропадешь, как курица»; а в другом словно бес какой шепчет: «Распечатай, распечатай, распечатай!» И как придавил сургуч — по жилам огонь, а распечатал — мороз, ей-богу мороз. И руки дрожат, и все помутилось.