Проходя мимо Володи, несмотря на то, что
мне хотелось подойти и помириться с ним, я надулся и старался сделать сердитое лицо.
Кто-то в башмаках шел вверх по другому повороту лестницы. Разумеется,
мне захотелось знать, кто это, но вдруг шум шагов замолк, и я услышал голос Маши: «Ну вас, что вы балуетесь, а как Мария Ивановна придет — разве хорошо будет?»
На столе, между тысячью разнообразных вещей, стоял около перилец шитый портфель с висячим замочком, и
мне захотелось попробовать, придется ли к нему маленький ключик. Испытание увенчалось полным успехом, портфель открылся, и я нашел в нем целую кучу бумаг. Чувство любопытства с таким убеждением советовало мне узнать, какие были эти бумаги, что я не успел прислушаться к голосу совести и принялся рассматривать то, что находилось в портфеле…
Но уединение все-таки было очень тяжело:
мне хотелось двигаться, рассказать кому-нибудь все, что накопилось у меня на душе, и не было вокруг меня живого создания.
Неточные совпадения
И
я улыбнулся, хотя
мне совсем не
хотелось улыбаться.
Не могу выразить, до какой степени
меня изумило это открытие, однако чувство изумления скоро уступило место сочувствию поступку Володи:
меня уже не удивлял самый его поступок, но то, каким образом он постиг, что приятно так поступать. И
мне невольно
захотелось подражать ему.
Я по целым часам проводил иногда на площадке, без всякой мысли, с напряженным вниманием прислушиваясь к малейшим движениям, происходившим наверху; но никогда не мог принудить себя подражать Володе, несмотря на то, что
мне этого
хотелось больше всего на свете.
Мне стало грустно, что он разлюбил нас, и
хотелось выразить ему это чувство.
Я вдруг почувствовал презрение ко всему женскому полу вообще и к Сонечке в особенности; начал уверять себя, что ничего веселого нет в этих играх, что они приличны только девчонкам, и
мне чрезвычайно
захотелось буянить и сделать какую-нибудь такую молодецкую штуку, которая бы всех удивила. Случай не замедлил представиться.
Я был вполне убежден, что ему вовсе не
хотелось свистать, но что он делал это единственно для того, чтобы мучить
меня.
Да, чем дальше подвигаюсь
я в описании этой поры моей жизни, тем тяжелее и труднее становится оно для
меня. Редко, редко между воспоминаниями за это время нахожу
я минуты истинного теплого чувства, так ярко и постоянно освещавшего начало моей жизни.
Мне невольно
хочется пробежать скорее пустыню отрочества и достигнуть той счастливой поры, когда снова истинно нежное, благородное чувство дружбы ярким светом озарило конец этого возраста и положило начало новой, исполненной прелести и поэзии, поре юности.
Мне не нравились его быстрый взгляд, твердый голос, гордый вид, но более всего совершенное равнодушие, которое он
мне оказывал. Часто во время разговора
мне ужасно
хотелось противоречить ему; в наказание за его гордость
хотелось переспорить его, доказать ему, что
я умен, несмотря на то, что он не хочет обращать на
меня никакого внимания.
Я знал, что Володе очень
хотелось ехать в театр, куда его звал Дубков; что он отказывался потому только, что у него не было денег, и что он вышел затем, чтобы у дворецкого достать взаймы пять рублей до будущего жалованья.
— Вы угадали, что
мне хотелось поговорить с вами? — сказал он, смеющимися глазами глядя на нее. — Я не ошибаюсь, что вы друг Анны. — Он снял шляпу и, достав платок, отер им свою плешивевшую голову.
— Другая идея вот:
мне хотелось вас заставить рассказать что-нибудь; во-первых, потому, что слушать менее утомительно; во-вторых, нельзя проговориться; в-третьих, можно узнать чужую тайну; в-четвертых, потому, что такие умные люди, как вы, лучше любят слушателей, чем рассказчиков. Теперь к делу: что вам сказала княгиня Лиговская обо мне?
На другой день, поздно вечером,
мне захотелось еще раз взглянуть на нее; преодолев невольное чувство страха, я тихо отворил дверь и на цыпочках вошел в залу.
Неточные совпадения
Хлестаков (пишет). Нет,
мне еще
хочется пожить здесь. Пусть завтра.
Хлестаков. Да что ж жаловаться? Посуди сам, любезный, как же? ведь
мне нужно есть. Этак могу
я совсем отощать.
Мне очень есть
хочется;
я не шутя это говорю.
Мне на родине, // Как всякому крестьянину, //
Хотелось умереть.
Пришел солдат с медалями, // Чуть жив, а выпить
хочется: // —
Я счастлив! — говорит. // «Ну, открывай, старинушка, // В чем счастие солдатское? // Да не таись, смотри!» // — А в том, во-первых, счастие, // Что в двадцати сражениях //
Я был, а не убит! // А во-вторых, важней того, //
Я и во время мирное // Ходил ни сыт ни голоден, // А смерти не дался! // А в-третьих — за провинности, // Великие и малые, // Нещадно бит
я палками, // А хоть пощупай — жив!
Так вот что с парнем сталося. // Пришел в село да, глупенький, // Все сам и рассказал, // За то и сечь надумали. // Да благо подоспела
я… // Силантий осерчал, // Кричит: «Чего толкаешься? // Самой под розги
хочется?» // А Марья, та свое: // «Дай, пусть проучат глупого!» // И рвет из рук Федотушку. // Федот как лист дрожит.