Неточные совпадения
Анна Павловна.
Ну как же вы хотите после всех его гадостей, после того, как он клялся,
что этого не будет
и что если это будет, то он сам лишает себя всех прав мужа
и дает ей полную свободу?
Лиза. Да, он написал мне письмо,
что считает все конченым. Я (удерживает слезы)… так была оскорблена, так…
ну, одним словом, я согласилась разорвать.
И ответила ему,
что принимаю его отказ.
Лиза. Потом? Потом я почувствовала,
что это дурно с моей стороны,
что я не могу. Все лучше,
чем расстаться с ним.
Ну, одним словом, отдайте ему это письмо. Пожалуйста, Виктор… отдайте ему это письмо
и скажите…
и привезите его.
Лиза. Он у цыган. Я сама была там. Я была у крыльца. Хотела послать письмо, потом раздумала
и решила просить вас… адрес вот.
Ну, так скажите ему, чтобы он вернулся,
что ничего не было,
что все забыто. Сделайте это из любви к нему
и дружбы к нам.
Афремов. А это оттого,
что когда я умру… понимаешь, умру, в гробу буду лежать, придут цыгане… понимаешь? Так жене завещаю.
И запоют «Шэл мэ верста», — так я из гроба вскочу, — понимаешь? (Музыканту.) Вот
что запиши.
Ну, катай.
Федя. Постой, постой. Ты, пожалуйста, не думай,
что я пьян
и мои слова невменяемы, то есть я невменяем. Я пьян, но в этом деле вижу все ясно.
Ну,
что же тебе поручено сказать?
Федя.
Ну так слушай, Саша. Правда,
что я муж, отец ее ребенка, но я лишний. Постой, постой не возражай. Ты думаешь, я ревную? Нисколько. Во-первых, не имею права, во-вторых, не имею повода. Виктóр Каренин старый ее друг
и мой тоже.
И он любит ее,
и она любит его.
P. S. Очень жаль,
что вы прислали мне деньги на ведение дела развода. Это неприятно
и непохоже на вас.
Ну,
что же делать. Я столько раз ошибался. Можно
и вам раз ошибиться. Деньги возвращаются. Мой исход короче, дешевле
и вернее. Об одном прошу: не сердитесь на меня
и добром поминайте меня. А еще, тут есть часовщик Евгеньев, не можете ли вы помочь ему
и устроить его? Он слабый, но хороший. Прощайте. Федя».
Федя. А оттого говорю,
что никогда не было в ней того, чтоб она в душу мне влезла, как Маша.
Ну, да не про то. Она беременная, кормящая, а я пропаду
и вернусь пьяный. Разумеется, за это самое все меньше
и меньше любил ее. Да, да (приходит в восторг), вот сейчас пришло в голову: оттого-то я люблю Машу,
что я ей добро сделал, а не зло. Оттого люблю. А ту мучал за то… не то
что не люблю… Да нет, просто не люблю. Ревновал — да, но
и то прошло.
Федя. Нет. Я уверен
и знаю,
что они оставались чисты. Он, религиозный человек, считал грехом брак без благословенья.
Ну, стали требовать развод, чтоб я согласился. Надо было взять на себя вину. Надо было всю эту ложь…
И я не мог. Поверите ли, мне легче было покончить с собой,
чем лгать.
И я уже хотел покончить. А тут добрый человек говорит: зачем?
И все устроили. Прощальное письмо я послал, а на другой день нашли на берегу одежду
и мой бумажник, письма. Плавать я не умею.
Судебный следователь. Очень хорошо. Одно позвольте вам заметить, милостивая государыня, мы слуги закона, но это не мешает нам быть людьми.
И поверьте,
что я понимаю вполне ваше положение
и принимаю участие в нем. Вы были связаны с человеком, который тратил имущество, делал неверности,
ну, одним словом, делал несчастье вам.
Федя (молчит
и потом). Ах, господин следователь, как вам не стыдно.
Ну что вы лезете в чужую жизнь? Рады,
что имеете власть,
и, чтоб показать ее, мучаете не физически, а нравственно людей, которые в тысячи раз лучше вас.
Федя. Я не боюсь никого, потому
что я труп
и со мной ничего не сделаете; нет того положения, которое было бы хуже моего.
Ну и ведите.
Петрушин. Да, уж это как должно быть. Да вы не волнуйтесь.
И, пожалуйста, скажите, как я вам говорю.
И только. Главное, ничего лишнего.
Ну, впрочем… (Замечая,
что их окружили
и слушают.) Я устал, пойду посижу,
и вы отдохните, пока присяжные совещаются. Главное, не робеть.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт
и свет
и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, //
И локтем Таню враз толкнули, //
И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где?
что там такое?» — // «
Ну,
что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька
и мать // Велели звать,
и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу //
И всякого такого сброду…» — // «
И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! //
Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
В тоске сердечных угрызений, // Рукою стиснув пистолет, // Глядит на Ленского Евгений. // «
Ну,
что ж? убит», — решил сосед. // Убит!.. Сим страшным восклицаньем // Сражен, Онегин с содроганьем // Отходит
и людей зовет. // Зарецкий бережно кладет // На сани труп оледенелый; // Домой везет он страшный клад. // Почуя мертвого, храпят //
И бьются кони, пеной белой // Стальные мочат удила, //
И полетели как стрела.
«
Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним
и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет
и мыслей,
и пера, //
И слез,
и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.