Неточные совпадения
— Ах, боже мой милостивый!
что с
тобой нынче, Яков? — продолжал он к приказчику, подергивая плечом (у него была эта привычка). — Этот конверт со вложением восьмисот рублей…
— Ну, из этих-то денег
ты и пошлешь десять тысяч в Совет за Петровское. Теперь деньги, которые находятся в конторе, — продолжал папа (Яков смешал прежние двенадцать тысяч и кинул двадцать одну тысячу), —
ты принесешь мне и нынешним же числом покажешь в расходе. (Яков смешал счеты и перевернул их, показывая, должно быть, этим,
что и деньги двадцать одна тысяча пропадут так же.) Этот же конверт с деньгами
ты передашь от меня по адресу.
—
Ты слышал, Николай,
что дети едут в Москву? — сказал Карл Иваныч, входя в комнату.
— А я понимаю, — отвечала maman, — он мне рассказывал,
что какой-то охотник нарочно на него пускал собак, так он и говорит: «Хотел, чтобы загрызли, но бог не попустил», — и просит
тебя, чтобы
ты за это не наказывал его.
— А! вот
что! — сказал папа. — Почем же он знает,
что я хочу наказывать этого охотника?
Ты знаешь, я вообще не большой охотник до этих господ, — продолжал он по-французски, — но этот особенно мне не нравится и должен быть…
— Если бы
ты видела, как он был тронут, когда я ему сказал, чтобы он оставил эти пятьсот рублей в виде подарка… но
что забавнее всего — это счет, который он принес мне. Это стоит посмотреть, — прибавил он с улыбкой, подавая ей записку, написанную рукою Карла Иваныча, — прелесть!
— Я не хочу спать, мамаша, — ответишь ей, и неясные, но сладкие грезы наполняют воображение, здоровый детский сон смыкает веки, и через минуту забудешься и спишь до тех пор, пока не разбудят. Чувствуешь, бывало, впросонках,
что чья-то нежная рука трогает
тебя; по одному прикосновению узнаешь ее и еще во сне невольно схватишь эту руку и крепко, крепко прижмешь ее к губам.
— Ну, покажи же, Николенька,
что у
тебя — коробочка или рисованье? — сказал мне папа.
Я ожидал того,
что он щелкнет меня по носу этими стихами и скажет: «Дрянной мальчишка, не забывай мать… вот
тебе за это!» — но ничего такого не случилось; напротив, когда все было прочтено, бабушка сказала: «Charmant», [Прелестно (фр.).] и поцеловала меня в лоб.
—
Ты это знай, Николенька,
что за твое лицо
тебя никто не будет любить; поэтому
ты должен стараться быть умным и добрым мальчиком.
— Ну,
что это? после этого игры никакой нет! Ну,
что ж
ты меня не ловишь?
что ж
ты меня не ловишь? — повторял он несколько раз, искоса поглядывая на Володю и старшего Ивина, которые, представляя проезжающих, припрыгивая, бежали по дорожке, и вдруг взвизгнул и с громким смехом бросился ловить их.
—
Что с
тобой делать? Иди же, танцуй… вот
тебе и кавалер, — сказала она, указывая на меня.
— Знаете
что? — сказала вдруг Сонечка, — я с одними мальчиками, которые к нам ездят, всегда говорю
ты; давайте и с вами говорить
ты. Хочешь? — прибавила она, встряхнув головкой и взглянув мне прямо в глаза.
«Как мог я так страстно и так долго любить Сережу? — рассуждал я, лежа в постели. — Нет! он никогда не понимал, не умел ценить и не стоил моей любви… а Сонечка?
что это за прелесть! „Хочешь?“, „
тебе начинать“.
— Ах, Володя!
ты не можешь себе представить,
что со мной делается… вот я сейчас лежал, увернувшись под одеялом, и так ясно, так ясно видел ее, разговаривал с ней,
что это просто удивительно. И еще знаешь ли
что? когда я лежу и думаю о ней, бог знает отчего делается грустно и ужасно хочется плакать.
—
Ты не хочешь спать,
ты притворялся! — закричал я, заметив по его блестящим глазам,
что он нисколько не думал о сне, и откинул одеяло.
— Вот дурак! — сказал он, улыбаясь, и потом, помолчав немного: — Я так совсем не так, как
ты: я думаю,
что, если бы можно было, я сначала хотел бы сидеть с ней рядом и разговаривать…
— А это на
что похоже,
что вчера только восемь фунтов пшена отпустила, опять спрашивают:
ты как хочешь, Фока Демидыч, а я пшена не отпущу. Этот Ванька рад,
что теперь суматоха в доме: он думает, авось не заметят. Нет, я потачки за барское добро не дам. Ну виданное ли это дело — восемь фунтов?
Поверяя богу в теплой молитве свои чувства, она искала и находила утешение; но иногда, в минуты слабости, которым мы все подвержены, когда лучшее утешение для человека доставляют слезы и участие живого существа, она клала себе на постель свою собачонку моську (которая лизала ее руки, уставив на нее свои желтые глаза), говорила с ней и тихо плакала, лаская ее. Когда моська начинала жалобно выть, она старалась успокоить ее и говорила: «Полно, я и без
тебя знаю,
что скоро умру».
Неточные совпадения
Анна Андреевна.
Что тут пишет он мне в записке? (Читает.)«Спешу
тебя уведомить, душенька,
что состояние мое было весьма печальное, но, уповая на милосердие божие, за два соленые огурца особенно и полпорции икры рубль двадцать пять копеек…» (Останавливается.)Я ничего не понимаю: к
чему же тут соленые огурцы и икра?
Аммос Федорович. Вот
тебе на! (Вслух).Господа, я думаю,
что письмо длинно. Да и черт ли в нем: дрянь этакую читать.
Батюшка пришлет денежки,
чем бы их попридержать — и куды!.. пошел кутить: ездит на извозчике, каждый день
ты доставай в кеятр билет, а там через неделю, глядь — и посылает на толкучий продавать новый фрак.
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак!
Ты привык там обращаться с другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже мой, какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)
Что это за жаркое? Это не жаркое.
Анна Андреевна. После? Вот новости — после! Я не хочу после… Мне только одно слово:
что он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал! Я
тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку; я сейчас». Вот
тебе и сейчас! Вот
тебе ничего и не узнали! А все проклятое кокетство; услышала,
что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает,
что он за ней волочится, а он просто
тебе делает гримасу, когда
ты отвернешься.