Неточные совпадения
— Да, кто не служил в кавалерии, тот никогда не поймет нашего брата. — Он сел верхом
на стул и, выставив нижнюю челюсть, заговорил басом. — Едешь, бывало, перед эскадроном, под
тобой чорт, а не лошадь, в ланцадах вся; сидишь, бывало, этак чортом. Подъедет эскадронный командир
на смотру. «Поручик, говорит, пожалуйста — без вас ничего не
будет — проведите эскадрон церемониалом». Хорошо, мол, а уж тут —
есть! Оглянешься, крикнешь, бывало,
на усачей своих. Ах, чорт возьми, времечко
было!
Предводительша, испытывая некоторый внутренний трепет, чтобы гусар этот не сделал с ней при всех какого-нибудь скандала, гордо и презрительно отворотясь, сказала: «очень рада-с, надеюсь,
будете танцовать» — и недоверчиво взглянула
на него с выражением, говорившим: «уж ежели
ты женщину обидишь, то
ты совершенный подлец после этого».
Граф
был особенно весел, кавалериста, который утром уже окончательно говорил ему
ты, толкнул в сугроб, исправника травил Блюхером, Стешку подхватил
на руки и хотел увезти с собой в Москву и, наконец, вскочил в сани, усадил рядом с собой Блюхера, который всё хотел стоять
на середине.
— Вот еще! Кажется, довольно мы пошлялись по курным избам!.. Сейчас видно, что
ты непрактический человек… Отчего же не воспользоваться, когда можно хоть
на одну ночь поместиться как людям? А они, напротив, ужасно довольны
будут.
— Красавчик, я чай, коли
на отца похож. Хоть погляжу
на него,
на голубчика… Вот
ты посмотри, Лиза! А отец красавец
был… Куда несешь стол? оставь тут, — суетилась Анна Федоровна, — да две кровати принеси — одну у приказчика возьми, да
на этажерке подсвечник хрустальный возьми, что мне братец в именины подарил, и калетовскую свечу поставь.
— Вот вздор! Как
ты еще молод! Что ж,
ты хотел, чтоб я проиграл. Зачем же я бы проиграл? И я проигрывал, когда не умел. Десять рублей, братец, пригодятся. Надо смотреть практически
на жизнь; а то всегда в дураках
будешь.
«Нет, что-то не то теперь, люди не те. Тот в огонь за меня готов
был. Да и
было за что. А этот, небось, спит себе дурак дураком, рад, что выиграл, нет того, чтоб поволочиться. Как тот, бывало, говорит
на коленях: «Что
ты хочешь, чтоб я сделал: убил бы себя сейчас, и что хочешь?» и убил бы, коли б я сказала».
— А вот, пока вы считали преферанс, она мне сказала, что
будет ночью сидеть у окна, и что в окно можно влезть. Вот что значит практический человек! Покуда вы там с старухой считали, я это дельце обделал. Да ведь
ты слышал, она при
тебе даже сказала, что она
будет сидеть нынче у окна,
на пруд смотреть.
На другой день эскадрон выступил. Офицеры не видали хозяев и не простились с ними. Между собой они тоже не говорили. По приходе
на первую дневку предположено
было драться. Но ротмистр Шульц, добрый товарищ, отличнейший ездок, любимый всеми в полку и выбранный графом в секунданты, так успел уладить это дело, что не только не дрались, но никто в полку не знал об этом обстоятельстве, и даже Турбин и Полозов хотя не в прежних дружеских отношениях, но остались
на «
ты» и встречались за обедами и за партиями.
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча
будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто
будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Порой дождливою намедни // Я, завернув
на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли
был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли мне
на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред
тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
И чье-нибудь он сердце тронет; // И, сохраненная судьбой, //
Быть может, в Лете не потонет // Строфа, слагаемая мной; //
Быть может (лестная надежда!), // Укажет будущий невежда //
На мой прославленный портрет // И молвит: то-то
был поэт! // Прими ж мои благодаренья, // Поклонник мирных аонид, // О
ты, чья память сохранит // Мои летучие творенья, // Чья благосклонная рука // Потреплет лавры старика!
«Так
ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «
На ком?» — «
На Лариной». — «Татьяне!» // «
Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит
на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни
была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, //
Был так же тих ее поклон.
«Ужели, — думает Евгений, — // Ужель она? Но точно… Нет… // Как! из глуши степных селений…» // И неотвязчивый лорнет // Он обращает поминутно //
На ту, чей вид напомнил смутно // Ему забытые черты. // «Скажи мне, князь, не знаешь
ты, // Кто там в малиновом берете // С послом испанским говорит?» // Князь
на Онегина глядит. // «Ага! давно ж
ты не
был в свете. // Постой,
тебя представлю я». — // «Да кто ж она?» — «Жена моя».