Неточные совпадения
Но машина
была так близко и так громко шумела, что меньшая девочка не расслышала; она подумала, что ей велят бежать назад. Она побежала назад через рельсы, споткнулась, выронила грибы и
стала подбирать их.
Приехали люди на остров, где
было много дорогих каменьев. Люди старались найти больше; они мало
ели, мало спали, а все работали. Один только из них ничего не делал, а сидел на месте,
ел,
пил и спал. Когда
стали собираться домой, они разбудили этого человека и сказали: «Ты с чем же домой поедешь?» Он взял поднял горсть земли под ногами и положил в сумку.
«Дурак тот
будет, кто
станет большой пользы ждать, а малую из рук упустит».
У старика Ивана
было два сына: Шат Иваныч и Дон Иваныч. Шат Иваныч
был старший брат; он
был сильнее и больше, а Дон Иваныч
был меньший и
был меньше и слабее. Отец показал каждому дорогу и велел им слушаться. Шат Иваныч не послушался отца и не пошел по показанной дороге, сбился с пути и пропал. А Дон Иваныч слушал отца и шел туда, куда отец приказывал. Зато он прошел всю Россию и
стал славен.
Тогда мальчик
стал рассказывать, как
было дело: из оврага выскочил большой волк, схватил ягненка, зарезал его и понес.
Мы обрадовались, взяли коробок, наклали в него хлопчатой бумаги, уложили в него гнездо с птичками и понесли к себе наверх. Потом мы нарыли червяков, намочили хлеб в молоке и
стали кормить воробушков. Они
ели хорошо, трясли головками, чистили клювики об стенки коробка и все
были очень веселы.
Cecтра плакала о своих воробьях и последнего воробья
стала кормить одна, а мы только смотрели. Последний — пятый воробушек,
был веселый, здоровый и живой; мы называли его Живчиком.
Одному мужику захотелось
есть. Он купил калач и съел; ему все еще хотелось
есть. Он купил другой калач и съел; ему все еще хотелось
есть. Он купил третий калач и съел, и ему все еще хотелось
есть. Потом он купил баранок и, когда съел одну,
стал сыт. Тогда мужик ударил себя по голове и сказал...
Через десять дней Дружок
стал скучен, не
пил, не
ел и бросился грызть щенка. Дружка заперли в пустую горницу.
Они отперли дверь и
стали кликать Дружка. Дружок чуть не сбил их с ног, выбежал на двор и лег в саду под кустом. Когда барыня увидала Дружка, она кликнула его, но Дружок не послушался, не замахал хвостом и не взглянул на нее. Глаза у него
были мутные, изо рта текла слюна. Тогда барыня позвала мужа и сказала...
Были две сестры: Волга и Вазуза. Они
стали спорить, кто из них умнее и кто лучше проживет.
В старину
был пастух; звали его Магнис. Пропала у Магниса овца. Он пошел в горы искать. Пришел на одно место, где одни голые камни. Он пошел по этим камням и чувствует, что сапоги на нем прилипают к этим камням. Он потрогал рукой — камни сухие и к рунам не липнут. Пошел опять — опять сапоги прилипают. Он сел, разулся, взял сапог в руки и
стал трогать им камни.
Если положить кусок железа на магнит, то и железо
станет притягивать другое железо. А если положить стальную иголку на магнит да подержать подольше, то иголка сделается магнитом и
станет к себе притягивать железо. Если два магнита сводить концы с концами, то одни концы
будут отворачиваться друг от друга, а другие
будут сцепляться.
Жила цапля у пруда и состарелась; не
стало уж в ней силы ловить рыбу.
Стала она придумывать, как бы ей хитростью прожить. Она и говорит рыбам: «А вы, рыбы, не знаете, что на вас беда собирается: слышала я от людей — хотят они пруд спустить и вас всех повыловить. Знаю я, тут за горой хорош прудок
есть. Я бы помогла, да стара
стала: тяжело летать». Рыбы
стали просить цаплю, чтоб помогла.
Я вспомнил про Пимена и послушал дядьки. Я слез с лошади, и, когда я посмотрел, как она носила потными боками, тяжело дышала ноздрями и помахивала облезшим хвостиком, я понял, что лошади трудно
было. А то я думал, что ей
было так же весело, как мне. Мне так жалко
стало Воронка, что я
стал целовать его в потную шею и просить у него прощенья за то, что я его бил.
А меньшой сказал: «По-моему, не так. Напрасно этого писать на камне не
стали бы. И все написано ясно. Первое дело: нам беды не
будет, если и попытаемся. Второе дело: если мы не пойдем, кто-нибудь другой прочтет надпись на камне и найдет счастье, а мы останемся ни при чем. Третье дело: не потрудиться, да не поработать, ничто в свете не радует. Четвертое: не хочу я, чтоб подумали, что я чего-нибудь да побоялся».
Мать обрадовалась и
стала целовать Машу и спрашивать ее, где она
была и чьи это дети? Маша сказала, что это ее дети, что уж взял ее замуж и что она живет с ним в водяном царстве.
Сначала видна
была шея воробья, потом уже одна головка, потом носик, а потом и ничего не
стало видно; ласточки совсем замазали его в гнезде, улетели и со свистом
стали кружиться вокруг дома.
Наш корабль стоял на якоре у берега Африки. День
был прекрасный, с моря дул свежий ветер; но к вечеру погода изменилась:
стало душно и точно из топленной печки несло на нас горячим воздухом с пустыни Сахары.
Если натопить жарко баню и налить воду на кирпичи, вода вся уйдет паром, и
будет сухо. Поддай еще — вода опять разойдется. Если баня горяча, летучей воды разойдется в воздухе ушат. Ушат воды
будет стоять в горячем воздухе бани, и его не
будет видно. Воздух бани впитает в себя весь ушат. Но если
станешь еще поддавать, то воздух уже напитается и не
станет больше принимать воды, а лишняя вода потечет каплями. Один ушат
будет держаться, а лишняя вода вытечет.
Если в ту же баню нетопленную принесешь горячие кирпичи и
станешь лить на них воду, — выльешь шайку — она разойдется, и не
будет видно, — воздух всосет ее в себя. Но если
станешь лить другую шайку, вода потечет каплями. Лишняя вода стечет каплями, и холодный воздух только
будет держать одну шайку. В той же бане воздух, когда
был горяч, впитал ушат, а когда холоден, может впитать только шайку.
Разбойник
стал оглядываться кругом — что бы ему украсть, увидал большой серебряный подсвечник и думает: «Возьму я эту вещь — она много денег стоит — и уйду отсюда, а старика убивать не
буду». — Так и сделал.
Прошло лет 20-ть. Строгоновы-купцы еще сильнее разбогатели, и мало им
стало той земли на 140 верст. Захотели они еще более земли. Верст за 100 от них
были высокие горы Уральские, и за этими горами, прослышали они,
есть прекраснейшая земля, и земле той конца нет. Владел этой землей сибирский князек Кучум. Кучум в прежнее время покорился царю русскому, а потом
стал бунтовать и грозил разорить Строгоновские городки.
Приехали приказчики на Волгу и
стали спрашивать: какие тут казаки слывут? Им и говорят: «Казаков много. Житья от них не
стало.
Есть Мишка Черкашенин;
есть Сары-Азман… Но нет злее Ермака Тимофеича, атамана. У того человек 1000 народа, и его не только народ и купцы боятся, а царское войско к нему приступить не смеет».
К успенью пришли к Строгонову казаки — человек 600 с атаманом Ермаком Тимофеевичем. Напустил их сначала Строгонов на ближних татар. Казаки их побили. Потом, когда нечего
было делать,
стали казаки по округу ходить и грабить.
Призывает Строгонов Ермака и говорит: «Я вас теперь больше держать не
стану, если вы так шалить
будете». А Ермак и говорит: «Я и сам не рад, да с народом моим не совладаешь — набаловались. Дай нам работу». Строгонов и говорит: «Идите за Урал воевать с Кучумом, завладейте его землею. Вас и царь наградит». И показал Ермаку царское письмо. Ермак обрадовался, собрал казаков и говорит...
И народа
стало больше попадаться. Только народ не сильный. И все городки, какие
были по реке, казаки повоевали.
В городке этом нашли казаки много добра, скотины, ковров, мехов и меду много, похоронили мертвых, отдохнули, забрали добро с собой и поплыли дальше. Недалеко проплыли, смотрят — на берегу как город стоит, войска конца-края не видать, и все войско окопано канавой, и канава лесом завалена. Остановились казаки.
Стали думать; собрал Ермак круг. «Ну, что, ребята, как
быть?»
Ермак и говорит: «Ну, слушай, ребята! Вот как делать. Они еще нас всех не видали. Разобьемтесь мы на три кучки. Одни в середину прямо на них пойдут, а другие две кучки в обход зайдут справа и слева. Вот как
станут средние подходить, они подумают, что мы все тут, — выскочат. А тогда с боков и ударим. Так-то, ребята. А этих перебьем, уж бояться некого. Царями сами
будем».
Ермак взял с собой 50 человек и пошел очистить дорогу бухарцам. Пришел он к Иртышу-реке и не нашел бухарцев. Остановился ночевать. Ночь
была темная и дождь. Только полегли спать казаки, откуда ни взялись татары, бросились на сонных, начали их бить. Вскочил Ермак,
стал биться. Ранили его ножом в руку. Бросился он бежать к реке. Татары за ним. Он в реку. Только его и видели. И тела его не нашли, и никто не узнал, как он умер.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни
было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком
стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче
стала бестолкова. // Кругом соседей много
есть; // Куда мне их и перечесть». —
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж
был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он
стал чертить в душе своей // Карикатуры всех гостей.
П.А. Катенин (коему прекрасный поэтический талант не мешает
быть и тонким критиком) заметил нам, что сие исключение, может
быть и выгодное для читателей, вредит, однако ж, плану целого сочинения; ибо чрез то переход от Татьяны, уездной барышни, к Татьяне, знатной даме,
становится слишком неожиданным и необъясненным.
Но Ленский, не имев, конечно, // Охоты узы брака несть, // С Онегиным желал сердечно // Знакомство покороче свесть. // Они сошлись. Волна и камень, // Стихи и проза, лед и пламень // Не столь различны меж собой. // Сперва взаимной разнотой // Они друг другу
были скучны; // Потом понравились; потом // Съезжались каждый день верхом // И скоро
стали неразлучны. // Так люди (первый каюсь я) // От делать нечего друзья.