— Ах,
какая досада! — сказал Долгоруков, поспешно вставая и пожимая руки князя Андрея и Бориса. — Вы знаете, я очень рад сделать всё, что́ от меня зависит, и для вас и для этого милого молодого человека. — Он еще раз пожал руку Бориса с выражением добродушного, искреннего и оживленного легкомыслия. — Но вы видите… до другого раза!
Неточные совпадения
Выражение
досады уже исчезло на лице Бориса; видимо обдумав и решив, что́ ему делать, он с особенным спокойствием взял его за обе руки и повел в соседнюю комнату. Глаза Бориса, спокойно и твердо глядевшие на Ростова, были
как будто застланы чем-то,
как будто какая-то заслонка — синие очки общежития — были надеты на них. Так казалось Ростову.
— Да, да, —
как будто с
досадой проговорила Наташа, громко вздохнула, другой раз, чаще и чаще, и зарыдала.
Как только начинала она смеяться или пробовала одна сама с собой петь, слезы душили ее: слезы раскаяния, слезы вспоминаний о том невозвратном, чистом времени; слезы
досады, что так, задаром, погубила она свою молодую жизнь, которая могла бы быть так счастлива.
— Да уж… что̀ делать! — с
досадой проговорил офицер и взялся за калитку,
как бы намереваясь уйти. Он опять остановился в нерешительности.
Наташа находилась в этом состоянии столбняка, с нынешнего утра, с того самого времени,
как Соня, к удивлению и
досаде графини, непонятно для чего, нашла нужным объявить Наташе о ране князя Андрея и о его присутствии с ними в поезде.
У княжны выступили на глаза слезы
досады. Она отвернулась и хотела опять спросить у графини, где пройти к нему,
как в дверях послышались легкие, стремительные,
как будто веселые шаги. Княжна оглянулась и увидела почти вбегающую Наташу, ту Наташу, которая в то давнишнее свидание в Москве так не понравилась ей.
«
Как бы мне не отвечать за промедление! Вот
досада!» думал офицер. Он объездил весь лагерь. Кто говорил, что видели,
как Ермолов проехал с другими генералами куда-то, кто говорил, что он верно опять дома. Офицер, не обедая, искал до шести часов вечера. Нигде Ермолова не было, и никто не знал, где он был. Офицер наскоро перекусил у товарища и поехал опять в авангард к Милорадовичу. Милорадовича не было тоже дома, но тут ему сказали, что Милорадович на балу у генерала Кикина, что должно быть и Ермолов там.
Кто из русских людей, читая описания последнего периода кампании 1812 года, не испытывал тяжелого чувства
досады, неудовлетворенности и неясности? Кто не задавал себе вопросов:
как не забрали, не уничтожили всех французов, когда все три армии окружали их в превосходящем числе, когда расстроенные французы, голодая и замерзая, сдавались толпами и когда (
как нам рассказывает история) цель русских состояла именно в том, чтоб остановить, отрезать и забрать в плен всех французов?
Княжна, никогда не любившая Пьера и питавшая к нему особенно враждебное чувство с тех пор,
как после смерти старого графа она чувствовала себя обязанною Пьеру, к
досаде и удивлению своему, после короткого пребывания в Орле, куда она приехала с намерением доказать Пьеру, что, несмотря на его неблагодарность, она считает долгом ходить зa ним, княжна скоро почувствовала, что она его любит.
— И что шляется? Чего ей нужно? Терпеть не могу этих барынь и все эти любезности! — сказал он вслух при Соне, видимо не в силах удерживать свою
досаду, после того,
как карета княжны отъехала от дома.
— Деньги подайте — это бесчестно не отдавать, — говорил Марк, — я вижу любовь: она, как корь, еще не вышла наружу, но скоро высыпет… Вон, лицо уже красное!
Какая досада, что я срок назначил! От собственной глупости потерял триста рублей!
— Нет, это уж ни на что не годится. Они облиты едким веществом, их теперь нельзя набивать.
Какая досада! — окончила девушка, отряхивая марселиновую юбку. — Это все прогорит теперь, — продолжала она, указывая на брызги.
— Конечно. И представь себе,
какая досада: я сейчас потеряла браслет и, главное, — подарок брата, сама не знаю как. Эта несносная моя Бьюти ужасно горячится; я ее крепко держала и, должно быть, задела как-нибудь рукавом или перчаткой — такая досада.
Неточные совпадения
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной // Вас оскорбивший за бутылкой, // Иль даже сам в
досаде пылкой // Вас гордо вызвавший на бой, // Скажите: вашею душой //
Какое чувство овладеет, // Когда недвижим, на земле // Пред вами с смертью на челе, // Он постепенно костенеет, // Когда он глух и молчалив // На ваш отчаянный призыв?
Он оставляет раут тесный, // Домой задумчив едет он; // Мечтой то грустной, то прелестной // Его встревожен поздний сон. // Проснулся он; ему приносят // Письмо: князь N покорно просит // Его на вечер. «Боже! к ней!.. // О, буду, буду!» и скорей // Марает он ответ учтивый. // Что с ним? в
каком он странном сне! // Что шевельнулось в глубине // Души холодной и ленивой? //
Досада? суетность? иль вновь // Забота юности — любовь?
Главная
досада была не на бал, а на то, что случилось ему оборваться, что он вдруг показался пред всеми бог знает в
каком виде, что сыграл какую-то странную, двусмысленную роль.
Досада ли на то, что вот не удалась задуманная назавтра сходка с своим братом в неприглядном тулупе, опоясанном кушаком, где-нибудь во царевом кабаке, или уже завязалась в новом месте
какая зазнобушка сердечная и приходится оставлять вечернее стоянье у ворот и политичное держанье за белы ручки в тот час,
как нахлобучиваются на город сумерки, детина в красной рубахе бренчит на балалайке перед дворовой челядью и плетет тихие речи разночинный отработавшийся народ?
Но
досада ли, которую почувствовали приезжие кони за то, что разлучили их с приятелями, или просто дурь, только, сколько ни хлыстал их кучер, они не двигались и стояли
как вкопанные.