Блажен, кто прост и чист душою, Чей дух молитве не закрыт, Кто вместе с юною землею Творца миров благодарит, Но мыслью, вечно восходящей, Не в жизни ищет идеал, И кто души своей любящей Упорно к ней не приковал!
Так с волей пламенной, с упорством на челе, С отчаяньем в груди, со страстию во взоре Небесное Жуан пусть ищет на земле И в каждом торжестве себе готовит горе!
О дух неправды! Тот, кто ищет свет, Кто жаждет лишь обнять, что вечно и прекрасно, Над тем у ада власти нет, И ты сгубить его надеешься напрасно. Познает правду он, рассеется твой мрак, Как ветром на луну навеянная тучка!
Не беспокойтеся, отцы святые, Все можно сделать лаской из меня. Мое почтение всему собранью! А вы, сеньор Диего, вы себе Других друзей ищите; на меня Вы боле не надейтесь. Ваш слуга!
Но вскоре я подлог их узнавал, Одну покинув, я искал другую, И, каждый раз все сызнова обманут, С ожесточенным стал я любопытством В них струны сердца все перебирать, Когда ж они рвалися, равнодушно Изломанный бросал я инструмент И дале шел и всюду находил Одни и те же пошлые явленья!
Если так — Я притворяться доле не умею, — Я вас люблю — да — высказано слово, Но, заклинаю вас святой Мадонной И честью вашей заклинаю вас, Меня увидеть боле не ищите...
О мой отец! Могу ли я еще Назвать вас этим именем священным? Прощайте, дон Альвар. Скажите ей, Что я иду — куда? И сам не знаю! Иду я дале, дале от нее. Забыть ее я не могу, но смерти Могу искать. Прощайте, дон Альвар!
Чего я ждал от них, чего искал, Определить уже не в силах я. Теперь я все нашел, теперь я счастлив! Неполно было б это чувство, если б Его словами выразить я мог!
Я оскорблять Жуана не намерен. Но… я сейчас с Октавьо говорил. Узнав из уст моих, что для него Надежды нет, хотел он удалиться, Искать хотел он смерти где-нибудь. Я удержал его — он был нам другом, — Я упросил его остаться с нами — Он здесь. Судьбе тяжелой он покорен. Но рана сердца глубока. Ты, Анна, Была к нему не без участья прежде. Он в горести, и много облегчило б Его твое приветливое слово… Скажи, согласна, ль ты его принять?
Лепорелло! Сейчас его в дворец мой проводи. Пусть спрячется он. Там его не будет Искать теперь святая инквизицья. Да угости его как можно лучше, Он мой приятель. В бога он не верит. Я этаких людей люблю. Ступайте.
Октавио убит. Донна Анна хочет говорить, он ее предупреждает. Я не искал Его погибели. Он сам хотел Со мною биться. Я не мог ему Подставить горла, как овца; но я Завидую теперь его судьбе.
Уж слишком долго слушала я вас — Меж нами разговоров быть не может. Раскаялись когда вы непритворно, Ищите утешенья в лоне церкви, Меня ж оставьте — вам не место здесь.
Я к этому мошеннику недаром Сочувствие имел. Мы схожи нравом, Но в клады я не верю уж давно! А странно, что досель я не могу О ней не думать! В память глубоко Слова и голос врезались ее, И этот взгляд испуганный, когда Опомнилась она в моих объятьях. Безумный дон Жуан! До коих пор Играть тобой воображенье будет! Стыдись хоть Боабдила. Этот ищет, Что находить и добывать возможно, — А ты? Стыдись! Тебя смущает сон!
То, что снилося мне, того нет наяву! Кто мне скажет, зачем, для чего я живу? Кто мне смысл разгадает загадки? Смысла в ней беспокойной душой не ищи, Но, как камень, сорвавшись с свистящей пращи, Так лети все вперед, без оглядки! Невозможен мне отдых! Несносен покой! Уж я цели нигде не ищу никакой, Жизнь надеждой мою не украшу! Не упился я ею, как крепким вином, Но зато я, смеясь, опрокинул вверх дном Бесполезно шипящую чашу!
Покайтесь, дон Жуан! Еще не поздно! Я знаю, что в вас веру погубило: Искали вы блаженства — есть оно! Но на земле гналися вы напрасно За тем, что только в небе суждено.
Чем кончу я? Искать любви мне боле невозможно, А жизни мстить я право потерял. Убить себя? То было бы легко: Несостоятельные должники Выходят часто так из затрудненья; Но этим долга выплатить нельзя — Я должен жить. Я умереть не смею!
Катя смутно понимала, что он искал какого-то утешения в ее обществе, и не отказывала ни ему, ни себе в невинном удовольствии полустыдливой, полудоверчивой дружбы.