Неточные совпадения
Года четыре, до самой смерти отца, водил Николай Абрамыч жену за полком; и
как ни злонравна была сама по себе Анфиса Порфирьевна, но тут она впервые узнала, до чего может доходить настоящая человеческая свирепость. Муж ее оказался не истязателем, а палачом в полном смысле этого слова. С утра пьяный и разъяренный,
он способен был убить, засечь, зарыть ее живою в
могилу.
Увы! нет для раба иного закона, кроме беззакония. С печатью беззакония
он явился на свет; с нею промаячил постылую жизнь и с нею же обязывается сойти в
могилу. Только за пределами последней,
как уверяет Аннушка, воссияет для
него присносущий свет Христов… Ах, Аннушка, Аннушка!
— Я думаю, что никто. Выслушай меня спокойно. Только четыре человека знают тайну прошлой ночи. Ты, твоя дочь, которая не пойдет доносить на тебя, я, который
нем как могила, и Егор Никифоров.
Неточные совпадения
— Куда ж еще вы
их хотели пристроить? Да, впрочем, ведь кости и
могилы — все вам остается, перевод только на бумаге. Ну, так что же?
Как же? отвечайте, по крайней мере.
Подле бабушкиной
могилы, на которой была плита, была и маленькая могилка
его меньшого брата, умершего шести месяцев и которого
он тоже совсем не знал и не мог помнить: но
ему сказали, что у
него был маленький брат, и
он каждый раз,
как посещал кладбище, религиозно и почтительно крестился над могилкой, кланялся ей и целовал ее.
А между тем
он болезненно чувствовал, что в
нем зарыто,
как в
могиле, какое-то хорошее, светлое начало, может быть, теперь уже умершее, или лежит
оно,
как золото в недрах горы, и давно бы пора этому золоту быть ходячей монетой.
Заходила ли речь о мертвецах, поднимающихся в полночь из
могил, или о жертвах, томящихся в неволе у чудовища, или о медведе с деревянной ногой, который идет по селам и деревням отыскивать отрубленную у
него натуральную ногу, — волосы ребенка трещали на голове от ужаса; детское воображение то застывало, то кипело;
он испытывал мучительный, сладко болезненный процесс; нервы напрягались,
как струны.
С летами волнения и раскаяние являлись реже, и
он тихо и постепенно укладывался в простой и широкий гроб остального своего существования, сделанный собственными руками,
как старцы пустынные, которые, отворотясь от жизни, копают себе
могилу.