Неточные совпадения
Родился я, судя по рассказам, самым обыкновенным пошехонским образом. В то время барыни наши (по-нынешнему, представительницы правящих классов) не ездили, в предвидении родов, ни в столицы, ни даже в губернские
города, а довольствовались местными, подручными средствами. При помощи этих средств увидели свет
все мои братья
и сестры; не составил исключения
и я.
— Ишь печальник нашелся! — продолжает поучать Анна Павловна, — уж не на
все ли четыре стороны тебя отпустить? Сделай милость, воруй, голубчик, поджигай, грабь! Вот ужо в
городе тебе покажут… Скажите на милость! целое утро словно в котле кипела, только что отдохнуть собралась — не тут-то было! солдата нелегкая принесла, с ним валандаться изволь! Прочь с моих глаз… поганец! Уведите его да накормите, а не то еще издохнет, чего доброго! А часам к девяти приготовить подводу —
и с богом!
— Это еще что! погодите, что в Раисин день будет! Стол-то тогда в большой зале накроют, да
и там не
все господа разместятся, в гостиную многие перейдут. Двух поваров из
города позовем, да кухарка наша будет помогать. Барыня-то
и не садятся за стол, а
все ходят, гостей угощают. Так разве чего-нибудь промеж разговоров покушают.
— Вы спросите, кому здесь не хорошо-то? Корм здесь вольный, раза четыре в день едят. А захочешь еще поесть — ешь, сделай милость! Опять
и свобода дана. Я еще когда встал;
и лошадей успел убрать,
и в
город с Акимом, здешним кучером, сходил,
все закоулки обегал. Большой здесь
город, народу на базаре, барок на реке — страсть! Аким-то, признаться, мне рюмочку в трактире поднес, потому у тетеньки насчет этого строго.
На другой день, с осьми часов, мы отправились к обедне в ближайшую городскую церковь
и, разумеется, приехали к «часам». По возвращении домой началось именинное торжество, на котором присутствовали именитейшие лица
города. Погода была отличная,
и именинный обед состоялся в саду.
Все сошло, как по маслу; пили
и ели вдоволь, а теленок, о котором меня заранее предупреждала тетенька, оказался в полном смысле слова изумительным.
И съели
и выпили у него за это время с три пропасти, но когда наступил срок выборов, то в губернский
город отправились
всё те же выборные элементы, как
и всегда,
и поднесли Федору Васильичу на блюде белые шары.
Когда он приехал в губернский
город,
все предводители были уже налицо. Губернатор (из военных) принял их сдержанно, но учтиво; изложил непременныенамерения правительства
и изъявил надежду
и даже уверенность, что господа предводители поспешат пойти навстречу этим намерениям. Случай для этого представлялся отличный: через месяц должно состояться губернское собрание, на котором
и предоставлено будет господам дворянам высказать одушевляющие их чувства.
В половине декабря состоялось губернское собрание, которое на этот раз было особенно людно. Даже наш уезд, на что был ленив,
и тот почти поголовно поднялся, не исключая
и матушки, которая, несмотря на слабеющие силы, отправилась в губернский
город, чтобы хоть с хор послушать, как будут «судить» дворян. Она
все еще надеялась, что господа дворяне очнутся, что начальство прозреет
и что «злодейство» пройдет мимо.
Супруги едут в
город и делают первые закупки. Муж берет на себя, что нужно для приема гостей; жена занимается исключительно нарядами. Объезжают городских знакомых, в особенности полковых,
и всем напоминают о наступлении зимы. Арсений Потапыч справляется о ценах у настоящих торговцев
и убеждается, что хоть он
и продешевил на первой продаже, но немного. Наконец вороха всякой всячины укладываются в возок,
и супруги, веселые
и довольные, возвращаются восвояси. Слава Богу! теперь хоть кого не стыдно принять.
Но
все это только цветочки. Приближается 13-е декабря, день ангела Арсения Потапыча. К этому дню приготовляются очень деятельно, так как исстари заведено, что у Пустотеловых к именинам хозяина съезжается целая масса гостей. Филанида Протасьевна наскоро объезжает соседей
и всем напоминает о предстоящем празднестве. Арсений Потапыч тем временем продает еще партию хлеба
и едет в
город для новых закупок.
Святая неделя проходит тихо. Наступило полное бездорожье, так что в светлое воскресенье семья вынуждена выехать из дома засветло
и только с помощью
всей барщины успевает попасть в приходскую церковь к заутрене. А с бездорожьем
и гости притихли; соседи заперлись по домам
и отдыхают; даже женихи приехали из
города, рискуя на каждом шагу окунуться в зажоре.
Когда молодые воротились в Веригино, захолустье гудело раздольем. От соседей переезжали к соседям, пили, ели, плясали до поздних петухов, спали вповалку
и т. д. Кроме того, в уездном
городе господа офицеры устраивали на Масленице большой танцевальный вечер, на который был приглашен решительно
весь уезд, да предстоял folle journйe у предводителя Струнникова.
Веригино отстояло от
города всего в двенадцати верстах,
и это было очень удобно.
Призвали наконец
и доктора, который своим появлением только напугал больную. Это был один из тех неумелых
и неразвитых захолустных врачей, которые из
всех затруднений выходили с честью при помощи формулы: в известных случаях наша наука бессильна. Эту формулу высказал он
и теперь: высказал самоуверенно, безапелляционно
и, приняв из рук Степаниды Михайловны (на этот раз трезвой) красную ассигнацию, уехал обратно в
город.
В кулинарном отношении приготовления были не так сложны. Откармливался на скотном дворе боров на буженину
и ветчину, да для отца ездили в
город за свежей говядиной. Только
и всего.
В продолжение
всего рожественского мясоеда без перемежки шли съезды
и гощения, иногда многолюдные
и парадные; но большею частью запросто, в кругу близких знакомых. В числе этих собраний в особенности выдавался бал, который давал в
городе расквартированный в нашем уезде полк. Этот бал
и новогодний предводительский считались кульминантными точками захолустного раздолья.
Отправясь он, Нечай, в путь свой с теми казаками, до Хивы способно дошел, и, подступя под нее в такое время, когда хивинский хан со всем своим войском был на войне в других тамошних сторонах, а в городе Хиве, кроме малых и престарелых, никого почти не было, без всякого труда и препятствия
городом и всем тамошним богатством завладел, а ханских жен в полон побрал, из которых одну он, Нечай, сам себе взял и при себе ее содержал.
Неточные совпадения
Мазурка раздалась. Бывало, // Когда гремел мазурки гром, // В огромной зале
всё дрожало, // Паркет трещал под каблуком, // Тряслися, дребезжали рамы; // Теперь не то:
и мы, как дамы, // Скользим по лаковым доскам. // Но в
городах, по деревням // Еще мазурка сохранила // Первоначальные красы: // Припрыжки, каблуки, усы //
Всё те же; их не изменила // Лихая мода, наш тиран, // Недуг новейших россиян.
Но куклы даже в эти годы // Татьяна в руки не брала; // Про вести
города, про моды // Беседы с нею не вела. //
И были детские проказы // Ей чужды: страшные рассказы // Зимою в темноте ночей // Пленяли больше сердце ей. // Когда же няня собирала // Для Ольги на широкий луг //
Всех маленьких ее подруг, // Она в горелки не играла, // Ей скучен был
и звонкий смех, //
И шум их ветреных утех.
Шутить он не любил
и двумя
городами разом хотел заткнуть глотку
всем другим портным, так, чтобы впредь никто не появился с такими
городами, а пусть себе пишет из какого-нибудь «Карлсеру» или «Копенгара».
Всю дорогу он был весел необыкновенно, посвистывал, наигрывал губами, приставивши ко рту кулак, как будто играл на трубе,
и наконец затянул какую-то песню, до такой степени необыкновенную, что сам Селифан слушал, слушал
и потом, покачав слегка головой, сказал: «Вишь ты, как барин поет!» Были уже густые сумерки, когда подъехали они к
городу.
Такое мнение, весьма лестное для гостя, составилось о нем в
городе,
и оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя
и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти
всего города.