Неточные совпадения
А потому, если отбывающий начальник учинил что-нибудь очень великое, как, например: воздвигнул монумент, неплодоносные земли обратил в плодоносные, безлюдные пустыни населил, из сплавной реки сделал судоходную, промышленность поощрил, торговлю развил
или приобрел новый шрифт для губернской типографии, и т. п., то о таких делах должно упомянуть с осторожностью, ибо сие не всякому доступно, и новый начальник самое упоминовение об них может принять за преждевременное ему напоминание: и ты, дескать, делай то
же.
Что
же касается до «плакс
или канюк», то партия эта была не многочисленна и почти исключительно состояла из мировых посредников.
Барыни, разумеется, тотчас
же пересказали мужьям и, разумеется
же, так перепутали слова Козелкова, что нельзя было даже разобрать, кто о ком говорил: Козелков ли о Платоне Иваныче,
или Платон Иваныч о Козелкове.
И никому не приходило в голову сказать себе: что
же мне за дело до того, каков будет новый помпадур, хорош собой
или дурен, добрая у него жена
или анафема?
«О, если б помпадуры знали! если б они могли знать! — мысленно обращается он к самому себе, — сколь многого бы они не совершали, что без труда могли бы не совершить! И если даже меня, который ничего
или почти ничего не совершил, ждет в будущем возмездие, то что
же должно ожидать тех, коих вся жизнь была непрерывным служением мятежу и сквернословию?»
Но вот выискивается австрийский журналист, который по поводу этого
же самого происшествия совершенно наивно восклицает: «О! если бы нам, австрийцам, Бог послал такую
же испорченность, какая существует в Пруссии! как были бы мы счастливы!» Как хотите, а это восклицание проливает на дело совершенно новый свет, ибо кто
же может поручиться, что вслед за австрийским журналистом не выищется журналист турецкий, который пожелает для себя австрийской испорченности, а потом нубийский
или коканский журналист, который будет сгорать завистью уже по поводу испорченности турецкой?
Измена
же хотя и казалась наиболее практическим выходом, но ведь и ее прежде надобно доказать
или, по малой мере, доложить об ней, а это тоже почти невозможно, потому что «веяния времени» обращают человека в пепел прежде, нежели он успеет разинуть рот…
В ожидании
же того, какие идеи восторжествуют, здравые
или так называемые сюбверсивные, [Разрушительные (от фр. subversit).
— Да какое
же я тебе содействие оказать могу? Зависимые вы
или независимые, сменяемые
или несменяемые — это ваше, гражданское дело! Вот свобода — это точно, что яд! Это и я скажу.
Не имея за себя ни громких воспоминаний о совместном посещении заведения искусственных минеральных вод, ни недавних впечатлений совместного собутыльничества у Дюссо, без малейшего посредничества Камиль де Лион, Лотар
или Бланш Вилэн, просто, естественно явился он на суд — и сейчас
же сделался героем дня.
— Да кто
же тебе сказал! — разразился он наконец, но, к удовольствию моему, тотчас
же сдержал себя и уже спокойным, хотя все
же строгим голосом продолжал: — Слушай! дело не в том, вредны
или полезны те явления, которые Быстрицын намеревается сокрушить, в видах беспрепятственного разведения поросят, а в том, имеет ли он право действовать а la Pierre le Grand относительно того, что находится под защитой действующего закона?
— Всякий, — говорил он, — кого ни спросите, что он больше любит, будни
или праздник? — наверное ответит: праздник. Почему-с? а потому, государь мой, что в праздник начальники бездействуют, а следовательно, нет ни бунтов, ни соответствующих им экзекуций. Я
же хочу, чтоб у меня всякий день праздник был, а чтобы будни, в которые бунты бывают, даже из памяти у всех истребились!
Но не всякий начальник способен возвыситься до государственной точки зрения, большая
же часть действует просто, без высших точек зрения, смотря по тому, какая система помпадурства, батистовая
или затрапезная, господствует в данную минуту.
Когда
же я позволил себе усомниться, чтобы обстоятельство столь неважное способно было возбудить столь сильный гнев, то расшитый помпадур взглянул на меня с таким странным видом, что я поспешил раскланяться, дабы не вышло из этого чего дурного для меня
или для моего всемилостивейшего повелителя.
Неточные совпадения
Хлестаков. Дайте, дайте мне взаймы! Я сейчас
же расплачусь с трактирщиком. Мне бы только рублей двести
или хоть даже и меньше.
Подсмотри в щелку и узнай все, и глаза какие: черные
или нет, и сию
же минуту возвращайся назад, слышишь?
Городничий. И не рад, что напоил. Ну что, если хоть одна половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.)Да как
же и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит… Так вот, право, чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь, что и делается в голове; просто как будто
или стоишь на какой-нибудь колокольне,
или тебя хотят повесить.
Так вот как, Анна Андреевна, а? Как
же мы теперь, где будем жить? здесь
или в Питере?
Но сие
же самое соответствие, с другой стороны, служит и не малым, для летописателя, облегчением. Ибо в чем состоит, собственно, задача его? В том ли, чтобы критиковать
или порицать? Нет, не в том. В том ли, чтобы рассуждать? Нет, и не в этом. В чем
же? А в том, легкодумный вольнодумец, чтобы быть лишь изобразителем означенного соответствия и об оном предать потомству в надлежащее назидание.