Неточные совпадения
Помните ли вы, как мы
с вами волновались? Это было так недавно.
То расцветали надеждами,
то увядали;
то поднимали голову, как бы к чему-то прислушиваясь,
то опускали ее долу, точно всё,
что нужно, услышали;
то устремлялись вперед,
то жались к сторонке… И бредили, бредили, бредили — без конца!
Но скорее всего, даже"рассмотрения"никакого мы
с вами не дождемся. Забыли об нас, мой друг, просто забыли — и все тут. А ежели не забыли,
то, не истребовав объяснения, простили. Или же (тоже не истребовав объяснения) записали в книгу живота и при сем имеют в виду… Вот в скольких смыслах может быть обеспечено наше будущее существование. Не скрою от вас,
что из них самый невыгодный смысл — третий. Но ведь как хотите, а мы его заслужили.
И точно: давно ли, кажется, мы за ум взялись, а какая перемена во всем видится! Прежде, бывало, и дома-то сидя, к
чему ни приступишься, все словно оторопь тебя берет. Все думалось, что-то тетенька скажет? А нынче
что хочу,
то и делаю; хочу — стою, хочу — сижу, хочу — хожу. А дома сидеть надоест — на улицу выйду. И взять
с меня нечего, потому
что я весь тут!
"Бредни"теперь все походя ругают, да ведь, по правде-то сказать, и похвалить их нельзя. Даже и вы, я полагаю, как
с урядником разговариваете… ах, тетенька! Кабы не было у вас в
ту пору этих прошивочек, давно бы я вас на путь истинный обратил. А я вот заглядывался, глазами косил, да и довел дело до
того,
что пришлось вам в деревне спасаться! Бросьте, голубушка! Подумайте: раз бог спасет, в другой — спасет, а в третий, пожалуй, и не помилует.
Только они думают,
что без них это благополучие совершиться не может. Когда мы
с вами во время оно бреднями развлекались, нам как-то никогда на ум не приходило,
с нами они осуществятся или без нас. Нам казалось,
что, коснувшись всех, они коснутся, конечно, и нас, но
того, чтобы при сем утащить кусок пирога… сохрани бог! Но ведь
то были бредни, мой друг, которые как пришли, так и ушли. А нынче — дело. Для дела люди нужны, а люди — вот они!
С батюшкой, однако ж, можете быть откровенны, а
что касается до урядника,
то об одном прошу: ради бога, берегите ваши прошивки!
"Порфирородные"-то ушли, а восточные римляне и при"Мохамедовых сынах"остались при прежних занятиях,
с тем лишь изменением,
что уж не"багрянородные", а Мохамедовы сыны мужей обратили в рабство, а жен и дев (которые получше) разобрали по рукам.
Тем не менее, как ни жаль расставаться
с тем или другим излюбленным девизом, но если раз признано,
что он «надоел» или чересчур много хлопот стоит — делать нечего, приходится зайцев зубами ловить. Главное дело, общая польза
того требует, а перед идеей общей пользы должны умолкнуть все случайные соображения. Потому
что общая польза — это,
с одной стороны… а впрочем,
что бишь такое общая польза, милая тетенька?
Словом сказать, еще немного — и эти люди рисковали сделаться беллетристами. Но в
то же время у них было одно очень ценное достоинство: всякому
с первого же их слова было понятно,
что они лгут. Слушая дореформенного лжеца, можно было рисковать,
что у него отсохнет язык, а у слушателей уши, но никому не приходило в голову основывать на его повествованиях какие-нибудь расчеты или что-нибудь серьезное предпринять.
Впрочем, все,
что я сейчас об ренегатах сказал, — все это прежде было.А впредь, может быть, и действительно их будут кормить брусникой, сдобренной
тем медом, о котором в песне поется. Ничего — съедят. Недаром же масса кандидатов на это звание
с каждым днем все увеличивается да увеличивается.
Вот, милая тетенька,
что такое
та общая польза, ради которой мы
с таким самоотвержением обязываемся применять к жизни творческую силу лганья. Предоставляю вашей проницательности судить, далеко ли она ушла в этом виде от
тех старинных определений, которые, как я упомянул выше, отождествляли ее
с пользою квартальных надзирателей. Я же к сему присовокупляю: прежде хоть квартальные"пользу"видели, а нынче…
И не будет у нас ни молока, ни хлеба, ни изобилия плодов земных, не говоря уже о науках и искусствах. Мало
того: мы можем очутиться в положении человека, которого
с головы до ног облили керосином и зажгли. Допустим,
что этот несчастливец и в предсмертных муках будет свои невзгоды ставить на счет потрясенным основам, но разве это облегчит его страдания? разве воззовет его к жизни?
С тем я и ушел,
что предстоит дожидаться тридцать лет. Многонько это, ну, да ведь ежели раньше нельзя, так и на
том спасибо. Во всяком случае, теперь для вас ясно,
что ваши упреки мной не заслужены, а для меня не менее ясно,
что ежели я желаю переписываться
с родственниками,
то должен писать так, чтобы мои письма заслуживали вручения.
Тем не менее, если б мы
с вами жили по
ту сторону Вержболова (разумеется, оба),
то несомненно,
что оно было бы вами получено.
"Расплюев! — говорю я ему, — да вы вспомните,
что у вас на лице нет ни одного места, на котором бы следов человеческой пятерни не осталось!"А он в ответ:"Это, говорит, прежде было, а
с тех пор я исправился!"И
что же! представьте себе, я же должен был от него во все лопатки удирать, потому
что ведь он малый серьезный:
того гляди, и в участок пригласит!
В представлении о самоваре есть что-то до
того ласкающее и притягивающее,
что многие связывают
с ним даже представление о прочности семейного союза.
— И всего-то покойный грибков десяток съел, — говорит он, — а уж к концу обеда стал жаловаться. Марья Петровна спрашивает:
что с тобой, Nicolas? а он в ответ: ничего, мой друг, грибков поел, так под ложечкой… Под ложечкой да под ложечкой, а между
тем в оперу ехать надо — их абонементный день. Ну, не поехал, меня вместо себя послал. Только приезжаем мы из театра, а он уж и отлетел!
Само собой понимается,
что осуществление подобного идеала доступно преимущественно для культурного человека, ибо для
того, чтоб иметь возможность выбирать между уткой
с груздями и поросенком
с кашей, нужно иметь вольный доход.
Не дальше как вчера я эту самую мысль подробно развивал перед общим нашим другом, Глумовым, и представьте себе,
что он мне ответил!"К
тому, говорит, времени, как все-то устроится, ты такой скотиной сделаешься,
что не только Пушкина
с Лермонтовым, а и Фета
с Майковым понимать перестанешь!"
Так
что, ежели вы видите массы компарсов, перебегающих
с одной стороны улицы на другую, под влиянием общественного переполоха,
то это совсем не значит,
что общество изменило своим симпатиям и антипатиям, а значит только,
что оно не сознает себя достаточно сильным, чтобы относиться самостоятельно к дворницкому игу.
Наше общество немногочисленно и не сильно. Притом, оно искони идет вразброд. Но я убежден,
что никакая случайная вакханалия не в силах потушить
те искорки, которые уже засветились в нем. Вот почему я и повторяю,
что хлевное ликование может только наружно окатить общество, но не снесет его, вместе
с грязью, в водосточную яму. Я, впрочем, не отрицаю,
что периодическое повторение хлевных торжеств может повергнуть общество в уныние, но ведь уныние не есть отрицание жизни, а только скорбь по ней.
Тогда он и опять к вам
с либеральной запиской приедет, — только уж вы, сделайте милость, прикажите его в
ту пору в три шеи по лестнице гнать, потому
что он, в противном случае, весь ваш дом запакостит.
И всегда она считается в части
с тем, кто в трынку выигрывает, А в час, или много в половине второго ночи, уж ни одного огня в квартире не видно. Так
что и соседи, видя, как Ератидушка солидно ведет себя, не нарадуются на нее.
Были такие, которые и подсылали, а она подумает, подумает:"нет, скажет, коли уж на какую линию попала, так и надо на этой точке вертеться!"Федосьюшка сказывала мне,
что она и к
тому купцу
с повинною ездила, который ей первые десять тысяч подарил.
Я недостаточно подробно знаком
с памятниками нашей старины, но очень хорошо помню, как покойный папенька говаривал,
что в его время было в ходу правило: доносчику — первый кнут. Знаю также,
что и в позднейшее время существовал закон, по которому лицо, утруждавшее начальство по первым двум пунктам, прежде всего сажали в тюрьму и держали там до
тех пор, пока оно не представит ясных доказательств,
что написанное в его доносе есть факт действительный, а не плод злопыхательной фантазии.
И
то,
что вследствие этого происходит, не может даже назваться доносом в
том смысле, в каком мы, люди отживающие, привыкли понимать это слово; нет, это не донос, но прямое приглашение к составлению протокола,
с препровождением в участок на зависящее распоряжение.
Сначала находил,
что пахнет амбре, потом, по мере
того как надежды на «проникновение» померкали, стал относиться к запахам
с притворным равнодушием и, наконец, пустился в почтительное сквернословие.
И так как Петербург нынче переполнен Пафнутьевыми, которые все приехали понюхать,
чем пахнет,
то у всех у них вашПафнутьев был
с визитом и всем говорил,
что надобно «взглянуть на положение вещей серьезно», и прежде всего начать
с оздоровления корней.
Когда вперед знаешь,
что человек врет,
то слушать его иногда забавно, иногда скучно бывает, смотря по
тому, кто и как врет; но когда человек врет, а собеседник его думает,
что он правду говорит, тогда можно
с ума сойти.
Самые,
что называется, коренники деревенские, которые как вышли в отставку в корнетских доспехах, так и не выезжали из деревень, и
те,
с осуществлением эмансипации, сразу почувствовали себя способными и наклонными скорее к городскому, нежели к деревенскому делу.
С тех пор Дракины кой-что едят. И если б они ограничились отпускаемою им малою едой, никто бы, конечно, за этим не погнался; но они хотят есть всё больше и больше, а это неблагородно, потому
что разыгрывающийся аппетит внушает им предосудительные мысли, а предосудительные мысли гонят их в Петербург.
Что земские люди были призваны для лужения рукомойников и для починки мостов — это они поняли вполне правильно. Но дело в
том,
что лудить можно двояко: или
с предвзятым намерением, или чистосердечно, без намерения. Все равно, как лапти плесть: можно
с подковыркой, а можно и без подковырки.
С подковыркой щеголеватее и прочнее, но зато крамолой припахивает; без подковырки — лапоть совсем никуда не годится, но зато о крамоле слыхом не слыхать!.. Ходи, Корела, без подковырки!
Петь"страх врагам!"очень выгодно, а дирижировать при этом оркестром — и
того выгоднее: Дракины это поняли. Поэтому-то они и поползли такою массой в Петербург, в чаянии доказать,
что никто так ловко не сумеет за шиворот взять, как они.
С помощью этой песни уже многие на Руси делишки свои устроили — отчего же не устроить себя
тем же способом и Никанору Дракину? Поющий эту песню внушает доверие; доверие приводит за собой почести, а почести приближают к казенному сундуку…
Но при этом он совсем не на
том настаивает,
что, в случае успеха своей затеи, пойдет разными путями
с Сквозником-Дмухановским, а только на
том,
что он превзойдетего.
И вот теперь приходится опять об нем вспоминать, потому
что провозглашатели"средостений"и"оздоровлений"почти силком ставят его на очередь. И вновь перед глазами моими, одна за другой, встают картины моей молодости, картины, в которых контингент действующих лиц в значительной мере наполнялся куроцапами.
То было время крепостного права, когда мы
с вами, молодые, здоровые и довольные, ходили рука в руку по аллеям парка и трепетно прислушивались к щелканью соловья…
Но не ошибайтесь, тетенька! когда Пафнутьев говорит об земстве,
то это значит,
что речь идет именно только об нем самом, а когда он прибавляет,
что земство лучше свои интересы может устроить,
то это значит,
что он, совместно
с Дракиным, гораздо тверже против Сквозника-Дмухановского знает, где курам вод.
Ханжа считает превратным толкователем
того, кто вместе
с ним не бьет себя в грудь, всуе призывая имя господне; казнокрад —
того, кто вместе
с ним не говорит,
что у казны-матушки денег много; прелюбодей —
того, кто брезгливо относится к"чуждых удовольствий любопытству"; кабатчик —
того, кто не потребляет сивухи, а в особенности
того, кто и другим советует от нее воздерживаться; невежда —
того, кто утверждает,
что гром и молния не находятся в заведовании Ильи-пророка.
Так
что ежели
с выступлением Дракиных на арену, вам случится печь в доме пирог,
то так вы и знайте,
что середка принадлежит излюбленному, а края — домочадцам и присным его.
Штука в
том,
что ему посчастливилось сделать какой-то удивительно удачный донос, который сначала обратил на себя внимание охранительной русской прессы, а потом дальше да шире — и вдруг
с ним совершился спасительный переворот!
Словом сказать, развивая свою теорию, Ноздрев обнаружил и недюжинный ум, и замечательную чуткость в понимании средств к достижению желаемого. Так
что ежели судить
с точки зрения"лишь бы понравиться"(самая это отличнейшая точка, милая тетенька!),
то лучше теории и выдумать нельзя.
Ах, Ноздрев, Ноздрев! давно ли вы сами стояли
с прочими поросятами у корыта и кричали: наяривай! а вот теперь, как получили надежду добраться до яслей,
то мечтаете,
что оттуда горизонты увидите!
Все это время я был необыкновенно расстроен. Легкомысленные приятели до
того надоели своими жалобами,
что просто хоть дома не сказывайся… Положим,
что время у нас стоит чересчур уж серьезное; но ежели это так,
то, по мнению моему, надобно и относиться к нему
с такою же серьезностью, а не напрашиваться на недоразумения. А главное, я-то тут при
чем?.. Впрочем, судите сами.
Стали мы рассчитывать. Вышло,
что ежели поискуснее кассационные поводы подбирать да, не балуючи противную сторону, сроки наблюдать,
то годика на четыре
с хвостиком хватит. Но когда мы вспомнили,
что в прежних судах подобное дело наверное протянулось бы лет девяносто,
то должны были согласиться,
что успех все-таки большой.
Может быть, в сущности, она и не поразительнее картин доброго старого времени,
с которыми мы ее сравниваем, однако ведь надо же принять во внимание,
что время-то идет да идет, а картины всё
те же да
те же остаются.
А таких семей, которые ябеда превратила в звериные берлоги, нынче развелось очень довольно. Улица,
с неслыханною доселе наглостью, врывается в самые неприступные твердыни и, к удивлению, не встречает дружного отпора, как в бывалое время, а только производит раскол. Так
что весь вопрос теперь в
том, на чьей стороне останется окончательная победа: на стороне ли ябеды, которая вознамерилась весь мир обратить в пустыню, или на стороне остатков совести и стыда?
Всего больше ей понравилось в нем,
что он бороду очень чисто брил, а еще
того пуще пленила идея военных поселений,
с которою он тогда носился."А впоследствии, сударыня, мы и настоящую каторгу учредим", прибавлял он, приводя ее в восхищение.
Однако граф урезонил ее, доказав,
что ему, как человеку одержимому, жениться не подобает и
что ежели она и затем"не уймется",
то он поступит
с нею по всей строгости законов.
Известно,
что на Бритом лежала обязанность внедрять идею военных поселений посредством шпицрутенов, тогда как Стрекоза
ту же самую идею внедрял при помощи допроса
с пристрастием.
Даже
те, которые «не являлись к сему склонными» (выражение Стрекозы), — и
те,
с течением времени, увлекались в общий поток человеконенавистничества, отчасти потому,
что их побуждало к
тому желание отмщения, отчасти же потому,
что их неуклонно подбодряли в этом направлении шпицрутенами.
Случай
с Стрекозой имел, впрочем, и благотворное действие в
том отношении,
что на время заставил позабыть о злобах дня и дал разговору другое направление.