Неточные совпадения
Это офицеры купца бьют! сейчас кончат!"Заказываем обед, спрашиваем шампанского и
смотрим друг на
друга.
Тошно
смотреть (а по
другим:"взбесить может"), как люди путаются — пусть лучше прямой дорогой в Демидрон [Известное в Петербурге увеселительное заведение, украшение которого составляет девица Филиппе.
Люди самые пришибленные начинают
смотреть бодрее; люди самые непонимающие хотя продолжают не понимать, но тоже, глядя на
других, радуются.
Жена как будто в первый раз видит его, дети
смотрят и на него, и
друг на
друга не то удивленно, не то пронзительно, словно испытывают.
— С удовольствием, мой
друг, только вот разговоры-то ваши… Ах, господа, господа! Не успеете вы двух слов сказать —
смотришь, уж управа благочиния в ход пошла! Только и слышишь: благонадежность да неблагонадежность!
Он принадлежит к той неумной, но жестокой породе людей, которая понимает только одну угрозу:
смотри, Сенечка, как бы не пришли
другие черпатели, да тебя самого не вычерпали! Но и тут его выручает туман, которым так всецело окутывается представление о"современности". Этот туман до того застилает перед его мысленным взором будущее, что ему просто-напросто кажется, что последнего совсем никогда не будет. А следовательно, не будет места и для осуществления угроз.
— А то вдруг — потребуют…"Ваша опытность…"И только что начинаешь это вслушиваться, как вдруг курьер: такой-то явился! — "Ах, извините! пожалуйте в
другой раз!"Воротишься домой, опять к окошку сядешь,
смотришь, ждешь… не требуют! Подал прошение — и квит!
Меня Грызунов долгое время любил; потом стал не любить и называть"красным"; потом опять полюбил. В каком положении находятся его чувства ко мне в настоящую минуту, я определить не могу, но когда мы встречаемся, то происходит нечто странное. Он
смотрит на меня несомненно добрыми глазами, улыбается… и молчит. Я тоже молчу. Это значит, что мы понимаем
друг друга. Но всякая наша встреча непременно кончается тем, что он скажет...
Первый толчок дал один из батюшек, сказав, что"ныне настали времена покаянные", на что
другой батюшка отозвался, что давно очнуться пора, потому что"все революции, и древние и новые, оттого происходили, что правительства на вольные мысли сквозь пальцы
смотрели".
— Сперва одна мысль благополучно пройдет, — соболезновал батюшка, — потом
другая, а за ней,
смотришь, сто, тысяча… миллион!
Самгин подозревал, что, кроме улыбчивого и, должно быть, очень хитрого Дунаева, никто не понимает всей разрушительности речей пропагандиста. К Дьякону Дунаев относился с добродушным любопытством и снисходительно, как будто к подростку, хотя Дьякон был, наверное, лет на пятнадцать старше его, а все
другие смотрели на длинного Дьякона недоверчиво и осторожно, как голуби и воробьи на индюка. Дьякон больше всех был похож на огромного нетопыря.
— В чужой монастырь со своим уставом не ходят, — заметил он. — Всех здесь в скиту двадцать пять святых спасаются, друг на
друга смотрят и капусту едят. И ни одной-то женщины в эти врата не войдет, вот что особенно замечательно. И это ведь действительно так. Только как же я слышал, что старец дам принимает? — обратился он вдруг к монашку.
Неточные совпадения
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно
смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В
другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел.
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и
друга своего. // Княгиня
смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием
посматривали друг на
друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Когда половой все еще разбирал по складам записку, сам Павел Иванович Чичиков отправился
посмотреть город, которым был, как казалось, удовлетворен, ибо нашел, что город никак не уступал
другим губернским городам: сильно била в глаза желтая краска на каменных домах и скромно темнела серая на деревянных.
Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросанно и неприютно в тебе; не развеселят, не испугают взоров дерзкие дива природы, венчанные дерзкими дивами искусства, города с многооконными высокими дворцами, вросшими в утесы, картинные дерева и плющи, вросшие в домы, в шуме и в вечной пыли водопадов; не опрокинется назад голова
посмотреть на громоздящиеся без конца над нею и в вышине каменные глыбы; не блеснут сквозь наброшенные одна на
другую темные арки, опутанные виноградными сучьями, плющами и несметными миллионами диких роз, не блеснут сквозь них вдали вечные линии сияющих гор, несущихся в серебряные ясные небеса.