Неточные совпадения
Федор Павлович узнал о смерти своей супруги пьяный; говорят, побежал по улице и начал кричать, в радости воздевая руки к небу: «Ныне отпущаеши», а по
другим — плакал навзрыд как маленький ребенок, и до того, что, говорят, жалко даже было
смотреть на него, несмотря на все к нему отвращение.
Певец женских ножек, Пушкин, ножки в стихах воспевал;
другие не воспевают, а
смотреть на ножки не могут без судорог.
Нет, он не хочет верить, что я ему самый верный
друг, не захотел узнать меня, он
смотрит на меня только как на женщину.
Аграфена Александровна, ангел мой! — крикнула она вдруг кому-то,
смотря в
другую комнату, — подите к нам, это милый человек, это Алеша, он про наши дела все знает, покажитесь ему!
— Страшно так и храбро, особенно коли молодые офицерики с пистолетами в руках один против
другого палят за которую-нибудь. Просто картинка. Ах, кабы девиц пускали
смотреть, я ужасно как хотела бы
посмотреть.
С
другой стороны, такая статья-с, как только сейчас смеркнется, да и раньше того, братец ваш с оружьем в руках явится по соседству: «
Смотри, дескать, шельма, бульонщик: проглядишь ее у меня и не дашь мне знать, что пришла, — убью тебя прежде всякого».
После чаю стал я прощаться с ними, и вдруг вынес он мне полтину, жертву на монастырь, а
другую полтину,
смотрю, сует мне в руку, торопится: «Это уж вам, говорит, странному, путешествующему, пригодится вам, может, батюшка».
Да ведь я низкая, я ведь неистовая, ну, а в
другую минуту я, бывало, Алеша, на тебя как на совесть мою
смотрю.
Все уселись, все примолкли, все
смотрели друг на
друга.
Этот процесс, этот дикий поступок, и потом все идут в Сибирь,
другие женятся, и все это быстро, быстро, и все меняется, и, наконец, ничего, все старики и в гроб
смотрят.
Оба замолчали. Целую длинную минуту протянулось это молчание. Оба стояли и все
смотрели друг другу в глаза. Оба были бледны. Вдруг Иван весь затрясся и крепко схватил Алешу за плечо.
— Тут нет его. Не беспокойся, я знаю, где лежит; вот оно, — сказал Алеша, сыскав в
другом углу комнаты, у туалетного столика Ивана, чистое, еще сложенное и не употребленное полотенце. Иван странно
посмотрел на полотенце; память как бы вмиг воротилась к нему.
Видите, господа присяжные, так как психология о двух концах, то уж позвольте мне и тут
другой конец приложить, и
посмотрим, то ли выйдет.
Несколько раз оба порывались что-то сказать, но останавливались и опять молча, пристально, как бы приковавшись, с странною улыбкой
смотрели друг на
друга; так прошло минуты две.
— Любовь прошла, Митя! — начала опять Катя, — но дорого до боли мне то, что прошло. Это узнай навек. Но теперь, на одну минутку, пусть будет то, что могло бы быть, — с искривленною улыбкой пролепетала она, опять радостно
смотря ему в глаза. — И ты теперь любишь
другую, и я
другого люблю, а все-таки тебя вечно буду любить, а ты меня, знал ли ты это? Слышишь, люби меня, всю твою жизнь люби! — воскликнула она с каким-то почти угрожающим дрожанием в голосе.
Самгин подозревал, что, кроме улыбчивого и, должно быть, очень хитрого Дунаева, никто не понимает всей разрушительности речей пропагандиста. К Дьякону Дунаев относился с добродушным любопытством и снисходительно, как будто к подростку, хотя Дьякон был, наверное, лет на пятнадцать старше его, а все
другие смотрели на длинного Дьякона недоверчиво и осторожно, как голуби и воробьи на индюка. Дьякон больше всех был похож на огромного нетопыря.
Неточные совпадения
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно
смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В
другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел.
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и
друга своего. // Княгиня
смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием
посматривали друг на
друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Когда половой все еще разбирал по складам записку, сам Павел Иванович Чичиков отправился
посмотреть город, которым был, как казалось, удовлетворен, ибо нашел, что город никак не уступал
другим губернским городам: сильно била в глаза желтая краска на каменных домах и скромно темнела серая на деревянных.
Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросанно и неприютно в тебе; не развеселят, не испугают взоров дерзкие дива природы, венчанные дерзкими дивами искусства, города с многооконными высокими дворцами, вросшими в утесы, картинные дерева и плющи, вросшие в домы, в шуме и в вечной пыли водопадов; не опрокинется назад голова
посмотреть на громоздящиеся без конца над нею и в вышине каменные глыбы; не блеснут сквозь наброшенные одна на
другую темные арки, опутанные виноградными сучьями, плющами и несметными миллионами диких роз, не блеснут сквозь них вдали вечные линии сияющих гор, несущихся в серебряные ясные небеса.