Неточные совпадения
Много помог мне и уланский офицер, особливо когда я открыл ему раскаяние Филаретова. Вот истинно добрейший малый, который даже сам едва ли знает, за
что под арестом сидит! И сколько у него смешных анекдотов! Многие из них я генералу передал, и так они ему пришли по сердцу,
что он всякий день, как я вхожу с докладом, встречает меня словами:"Ну,
что, как наш улан! поберегите его, мой друг! тем больше,
что нам с военным ведомством ссориться не
приходится!"
— Разом ничего вы, сударь, с них не получите, потому
что у них и денег-то настоящих нет.
Придется в рассрочку дело оттягивать. А рассрочка эта вот
что значит: поплатят они с грехом пополам годок, другой, а потом и надоест: всё плати да плати!
Так
что если б я был присяжным заседателем и мне, в этом качестве,
пришлось бы судить различные случаи «отнятия» и"устранения из жизни", то я положительно убежден,
что и тут поступил бы как «разиня»,"слюняй"и «дурак».
Я все-таки боюсь, и всякий раз, как
приходится проходить мимо конторы нотариуса, мне кажется,
что у него на вывеске все еще стоит прежнее:"Здесь стригут, бреют и кровь отворяют".
Ладно. Между этими разговорами приезжаем на станцию."Тут, — говорят нам, — коляску оставить нужно, а
придется вам ехать на ослах!"
Что ж, на ослах так на ослах! — сели, поехали.
Признаюсь откровенно, в эту минуту я именно только об этом и помнил. Но делать было нечего:
пришлось сойти с ослов и воспользоваться гостеприимством в разбойничьем приюте. Первое,
что поразило нас при входе в хижину, — это чистота, почти запустелость, царствовавшая в ней. Ясное дело,
что хозяева, имея постоянный промысел на большой дороге, не нуждались в частом посещении этого приюта. Затем, на стенах было развешано несколько ружей, которые тоже не предвещали ничего доброго.
Пришлось, оставив в покое «историю», прибегнуть к вымыслу, для
чего он и выбрал форму притчей, наиболее подходящую к роду его дарования.
—
Что же я могу тебе о себе сказать! Моя жизнь — все равно
что озеро в лесу: ни зыби, ни ряби, тихо, уединенно, бесшумно, только небо сверху смотрится. Конечно, нельзя, чтоб совсем без забот. Хоть и в забытом углу живем, а все-таки
приходится и об себе, и о других хлопотать.
Если бы мы не подтвердили всего этого, то очень может быть,
что петербургские начальники огорчились бы, но, к счастию для нас, наши собственные наблюдения (по крайней мере, в том виде, как представляла их наша память) до того сходились с петербургскими предвидениями,
что нам не
приходилось даже лицемерить.
Таким образом, бойко и живо идут наши вечерние собеседования. Подчас, благодаря пламенности Плешивцева и язвительным замашкам Тебенькова, они угрожают перейти в серьезные стычки, но нас спасает уверенность,
что наутро нам всем троим
придется встретиться в департаменте и всем троим приняться за общее дело подкузмления. И таким образом, департаментская бездна пожирает все разномыслия и на все наши распри проливает умиротворяющий бальзам.
Говорят, будто Плешивцев искреннее, нежели Тебеньков, и, будто бы с этой точки зрения, он заслуживает более симпатии. Но, по-моему, они оба — равно симпатичны. Правда, я достоверно знаю,
что если Плешивцеву
придется кого-нибудь преследовать, то не мудрено,
что он или на дыбу того человека вздернет, или на костре изжарит. Но я знаю также,
что если и Тебенькову выдастся случай кого-нибудь преследовать, то он тихим манером, кроткими мерами… но все-таки того человека изведет.
— А
что, в самом деле! — рассудил он, — ведь без птенцовских лугов, пожалуй, и плохо
придется? Ну, сам я, положим… ну, конечно, я сам ни за
что!.. А кого бы, однако ж, попросить, чтоб это дело направить? То-то старушка обрадуется!
Приходилось или уединиться, или присаживаться к девицам, которые или щипали корпию, или роптали на то,
что в наш город не присылают пленных офицеров.
— Пожалуй,
что, окромя трихин, ничего другого и нет. Признаться, я все время, как был за границей, как от огня, от ихней свинины бегал. Вот, стало быть, и еще один предмет продовольствия из реестрика исключить
приходится.
—
Чего еще! Коли без опасения свинину употреблять — хоть на сто манеров ее приготовляй! Ветчины захотелось: хошь провесную, хошь копченую — любую выбирай! Свежая свинина по вкусу
пришлась — буженину заказывай, котлетки жарь, во щи свининки кусочек припусти! Буженина, да ежели она в соку — ведь это
что! Опять колбасы, сосиски — сколько сортов их одних наберется! сосиски в мадере, сосиски с чесночком, сосиски на сливках, сосиски с кислою капустой, сосиски… э, да
что тут!
Неточные совпадения
На
что бы, казалось, нужна была Плюшкину такая гибель подобных изделий? во всю жизнь не
пришлось бы их употребить даже на два таких имения, какие были у него, — но ему и этого казалось мало.
Так и быть: о характерах их, видно, нужно предоставить сказать тому, у которого поживее краски и побольше их на палитре, а нам
придется разве слова два о наружности да о том,
что поповерхностней.
Но мы стали говорить довольно громко, позабыв,
что герой наш, спавший во все время рассказа его повести, уже проснулся и легко может услышать так часто повторяемую свою фамилию. Он же человек обидчивый и недоволен, если о нем изъясняются неуважительно. Читателю сполагоря, рассердится ли на него Чичиков или нет, но
что до автора, то он ни в каком случае не должен ссориться с своим героем: еще не мало пути и дороги
придется им пройти вдвоем рука в руку; две большие части впереди — это не безделица.
Досада ли на то,
что вот не удалась задуманная назавтра сходка с своим братом в неприглядном тулупе, опоясанном кушаком, где-нибудь во царевом кабаке, или уже завязалась в новом месте какая зазнобушка сердечная и
приходится оставлять вечернее стоянье у ворот и политичное держанье за белы ручки в тот час, как нахлобучиваются на город сумерки, детина в красной рубахе бренчит на балалайке перед дворовой челядью и плетет тихие речи разночинный отработавшийся народ?
Фронтон тоже никак не
пришелся посреди дома, как ни бился архитектор, потому
что хозяин приказал одну колонну сбоку выкинуть, и оттого очутилось не четыре колонны, как было назначено, а только три.