Неточные совпадения
Ты вспомни быстрые минуты первых дней,
Неволю мирную, шесть лет соединенья,
Печали, радости, мечты души твоей,
Размолвки дружества и сладость примиренья,
Что было и не будет вновь…
Ты думаешь,
что я забыла
Ту ночь, когда, забравшись в уголок,
Ты с крестником Ванюшею шалила.
«
Тебе ль грозить, — Марфушка отвечает, —
Ванюша
что?
«Как же
ты мне никогда не говорил,
что знаком с Николаем Ивановичем? Верно, это ваше общество в сборе? Я совершенно нечаянно зашел сюда, гуляя в Летнем саду. Пожалуйста, не секретничай: право, любезный друг, это ни на
что не похоже!»
«
Ты знаешь, Пушкин,
что я отнюдь не литератор, и, вероятно, удивляешься,
что я попал некоторым образом в сотрудники журнала.
Ты хочешь узнать,
что я делаю? — пишу пестрые строфы романтической поэмы и беру уроки чистого Афеизма.
Может быть,
ты и прав,
что мне не доверяешь.
P.S. Верно,
ты читал в газетах,
что Бурцов получил [орден] Анны 2-й степени. Порадуйся. Дай бог ему успеха. Но меня удивляет,
что я до сих пор не имею от него ответа на письмо, которое было написано
тобою. Не понимаю,
что это значит.
Мой Надворный Суд не так дурен, как я ожидал. Вот две недели,
что я вступил в должность; трудов бездна, средств почти нет. На канцелярию и на жалование чиновников отпускается две тысячи с небольшим.
Ты можешь поэтому судить,
что за народ служит, — и, следовательно, надо благодарить судьбу, если они что-нибудь делают. Я им толкую о святости нашей обязанности и стараюсь собственным примером возбудить в них охоту и усердие.
В начале декабря непременно буду — в письме невозможно всего сказать: откровенно признаюсь
тебе,
что твое удаление из Петербурга для меня больше,
чем когда-нибудь горестно… Я должен буду соображаться с твоими действиями и увидеть,
что необходимость заставит предпринять…
Уверен только,
что где бы
ты ни был, а будешь то,
что я от
тебя ожидаю; надеюсь также,
что когда-нибудь все это узнаю.
Прошу
тебя, милая Annette, уведомить меня,
что сделалось с бедной Рылеевой.Назови ее тетушкой Кондратьевой.Я не говорю об Алексее, ибо уверен,
что вы все для него сделаете,
что можно, и
что скоро, получив свободу, будет фельдъегерем и за мной приедет.
Ты меня извинишь, любезный друг,
что я, может быть, невольным образом передаю
тебе мрачность моих мыслей.
Во всем узнаю
тебя и радуюсь,
что мы после стольких лет разлуки друг друга понимаем, как будто не расставались.
В одном только я не совсем доволен
тобою —
ты не сказал мне подробно обо всех наших лицейских или мне это так кажется, потому
что хотелось бы узнать многое, все…
Ты скажешь, любезный друг Иван, доброму нашему Суворочке,
что я с истинным участием порадовался за него, прочитавши отставку бригадного командира.
К. Ивановна говорила с Пятницким и поручает мне
тебе это сказать: сама она сегодня не пишет при всем желании, потому
что Володя не на шутку хворает, — у них руки упали;
ты не будешь ее винить.
Все наши по просьбам родных помещены, куда там просили, кроме Трубецких, Юшневских и Артамона. Они остались на местах известного
тебе первого расписания. Не понимаю,
что это значит, вероятно, с почтою будет разрешение. Если Барятинского можно было поместить в Тобольск, почему же не быть там Трубецким?! В Красноярск Давыдов и Спиридов: следовательно, нет затруднения насчет губернских городов.
Не могу
тебе дать отчета в моих новых ощущениях: большой беспорядок в мыслях до сих пор и жизнь кочевая. На днях я переехал к ксендзу Шейдевичу; от него, оставив вещи, отправлюсь в Урик пожить и полечиться; там пробуду дней десять и к 1 сентябрю отправлюсь в дальний путь; даст бог доберусь до места в месяц, а
что дальше — не знаю.
Грустно подумать,
что мы расстались до неизвестного времени; твоя деревня, как говорится, мне шибко не нравится; не смею предлагать
тебе Туринска, где, может быть, тоже тоска, но лучше бы вместе доживать век. По крайней мере устройся так, чтобы быть с Трубецкими: они душевно этого желают. Ребиндер хотел на этот счет поговорить с твоей сестрой — пожалуйста, не упрямься.
— Не стану, друг Оболенский, передавать
тебе впечатление, которое на меня произвел Глебов, это невыразимо жестоко: главное мне кажется,
что он никак не хочет выйти из бездны, в которую погряз.
Будь здоров, скажи мне побольше о себе и обо всем,
что у
тебя делается.
Прощай — разбирай как умеешь мою нескладицу — мне бы лучше было с
тобой говорить, нежели переписываться.
Что ж делать, так судьбе угодно, а наше дело уметь с нею мириться. Надеюсь,
что у
тебя на душе все благополучно. Нетерпеливо жду известия от
тебя с места.
Извини, добрый мой Евгений,
что с таким беспорядком с
тобою беседую.
Забыл было сказать
тебе адрес Розена: близ Ревеля мыза Ментак.К нему еще не писал. В беспорядке поговорил только со всеми родными поодиночке и точно не могу еще прийти в должный порядок. Столько впечатлений в последний месяц,
что нет возможности успокоиться душою. Сейчас писал к Annette и поговорил ей о
тебе; решись к ней написать,
ты ее порадуешь истинно.
До отъезда увижу Ксенофонта;
что найдешь нужным сделать для него насчет учения, пиши прямо к Марье Николаевне: она знает и все устроит. Грустно мне с ними разлучаться: эти дни опять сжились вместе. Прощай, друг, крепко жму
тебе руку; без объяснений люблю
тебя.
В Омске дружеское свидание со Степаном Михайловичем. После ужасной, бесконечной разлуки не было конца разговорам, — он теперь занимает хорошее место, но трудно ему, бедному, бороться со злом, которого, на земле очень, очень много. Непременно просил дружески обнять
тебя: он почти не переменился, та же спокойная, веселая наружность; кой-где проглядывает белый волос, но вид еще молод. Жалуется на прежние свои недуги, а я его уверяю,
что он совершенно здоров. Трудится сколько может и чрезвычайно полезен.
Извини,
что до сих пор не писал к
тебе.
Верь,
что мыслию гораздо чаще с
тобой, нежели с пером в руках:
ты один из немногих, с которым я всегда вместе.
Ты не будешь искать сочинения в моих листках, потому говорю
тебе все,
что попадется.
Приехавши ночью, я не хотел будить женатых людей — здешних наших товарищей. Остановился на отводной квартире.
Ты должен знать,
что и Басаргин с августа месяца семьянин: женился на девушке 18 лет — Марье Алексеевне Мавриной, дочери служившего здесь офицера инвалидной команды. Та самая, о которой нам еще в Петровском говорили. Она его любит, уважает, а он надеется сделать счастие молодой своей жены…
Ты, верно, похвалишь мое намерение, хотя по общим правилам принято,
что водка необходима для желудка молодых людей наших лет.
Пожалуйста, любезный Оболенский, говори мне все,
что узнаешь о ком-нибудь из наших, — я также буду
тебя уведомлять по возможности.
Премилое получил письмо от почтенного моего Егора Антоновича; жалею,
что не могу
тебе дать прочесть. На листе виньетка, изображающая Лицей и дом директорский с садом. Мильон воспоминаний при виде этих мест! — С будущей почтой поговорю с ним. До сих пор не писал еще к Розену и не отвечал Елизавете Петровне.
Ты можешь себе представить,
что я покамест и не думаю искать перемены, как прежде не искал быть здесь.
Одно,
что попросил бы, это чтобы быть с
тобой, — но и это не от менязависит.
Благодарю
тебя, любезный друг Иван, за добрые твои желания — будь уверен,
что всегда буду уметь из всякого положения извлекать возможность сколько-нибудь быть полезным.
Ты воображаешь меня хозяином — напрасно. На это нет призвания, разве со временем разовьется способность; и к этому нужны способы, которых не предвидится. Как бы только прожить с маленьким огородом, а о пашне нечего и думать.
Вот месяц,
что я к
тебе писал отсюда, друг Оболенский; в продолжение этого времени, долгого в разлуке,
ты, верно, мне сказал словечко, но я ничего не получал после письма твоего от 5 сентября, которым
ты меня порадовал в Тобольске.
Не знаю, испытываешь ли
ты то,
что во мне происходит; только я до сих пор не могу привести мыслей своих в порядок.
Чего-то сильно недостает: не раз мечтал об нашем соединении и сердечно хотел бы с
тобой быть вместе.
Подумай о том,
что я
тебе говорю, и действуй через твоих родных, если не найдешь в себе какого-нибудь препятствия и если желания наши, равносильные, могут быть согласованы, как я надеюсь.
30 декабря он лишился доброй жены —
ты можешь себе представить, как этот жестокий удар поразил нас всех — трудно привыкнуть к мысли,
что ее уже нет с нами.
Второе твое письмо получил я у них, за два дня до кончины незабвенной подруги нашего изгнания. Извини,
что тотчас
тебе не отвечал — право, не соберу мыслей, и теперь еще в разброде, как
ты можешь заметить. Одно время должно все излечивать — будем когда-нибудь и здоровы и спокойны.
Наконец, любезный друг, я получил письма от Марьи Николаевны. Давно мне недоставало этого утешения. Она обещает писать часто.
Ты, верно, с Трубецкими в переписке; следовательно, странно бы мне рассказывать отсюда,
что делается в соседстве твоем. Меня порадовало известие,
что Сутгова матушка к нему начала снова писать попрежнему и обеспечила их будущность; это я узнал вчера из письма Марьи Казимировны — невольно
тебе сообщаю старую весть, может быть, давно уже известную.
Не постигаю, почему
ты так долго не получил моего письма отсюда тотчас по моем приезде: твои листки доходят до меня скорее, нежели мои к
тебе; видно, знают,
что я нетерпеливее
тебя ожидаю их, — расстояние кажется одинаково.
Во всяком случае,
ты из них узнаешь больше или меньше,
что со мной делается, и увидишь,
что моя новая жизнь как-то не клеится, нездоровье мое сильно мне наскучает, я никак не думал, чтобы пришлось так долго хворать: прежде все эти припадки были слабее и проходили гораздо скорей.
Странный человек Кучевский — ужели он в самом деле не будет
тебе отвечать, как бывало говаривал? Мне жаль,
что я его не навестил, когда был в Иркутске: подробно бы
тебя уведомил об его бытье; верно, он хорошо устроился. Борисовы сильно меня тревожат: ожидаю от Малиновского известия о их сестрах; для бедного Петра было бы счастие, если бы они могли к ним приехать.
Что наш сосед Андреевич? Поговори мне об нем — тоже ужасное положение.
Ты знаешь,
что Барятинский в Тобольске, приехал туда больной — не знаю, каково теперь его здоровье; в Красноярске он целый месяц пролежал в постели.
…Мне очень живо представил
тебя Вадковский: я недавно получил от него письмо из Иркутска, в котором он говорит о свидании с
тобой по возвращении с вод. Не повторяю слов его, щажу твою скромность, сам один наслаждаюсь ими и благословляю бога, соединившего нас неразрывными чувствами, понимая, как эта связь для меня усладительна. Извини, любезный друг,
что невольно сказал больше, нежели хотел: со мной это часто бывает, когда думаю сердцем, —
ты не удивишься…