Неточные совпадения
Она пришла в
дом и вызвала фельдъегеря; от него
узнала, что здесь Муханов, которого она
знает, и какими-то судьбами его пустили к ней.
Поместили нас в общественном
доме. В тот же вечер явились К. Карл, с Нонушкой и Мария Николаевна с Мишей. [К. Карл. — Кузьмина, воспитательница Нонушки — С. Н. Муравьевой; Мария Николаевна — Волконская, ее сын Миша — крестник Пущина, писавший ему в детстве: «Милый Папа Ваня».] Объятия и пр., как ты можешь себе представить. Радостно было мне найти прежнее неизменное чувство доброй моей кумушки. Миша вырос и
узнал меня совершенно — мальчишка хоть куда: смел, говорлив, весел.
Не
знаю, сказал ли я тебе, что мы с половины марта живем в новом его
доме, который нас всех просторно помещает.
Вы уже
знаете, что Михаилу можно свободно ездить в отцовский
дом, — это моя теперь радость. [Разрешив М. И. Пущину въезд в Петербург, Николай I продолжал, однако, преследовать его за прикосновенность к заговору декабристов.]
Н. Бестужева не видал, и очень жаль. С ним разъехались между Селенгинском и Петровском. Не мог, оригинал, посидеть
дома,
зная, что я должен быть. Видно, так судьбе угодно…
…Вся наша ялуторовская артель нетерпеливо меня ждет. Здесь нашел я письма. Аннушка всех созвала на Новый год. Я начну
дома это торжество благодарением богу за награду после 10 лет [10-ти лет — ссылки на поселение.] за возобновление завета с друзьями — товарищами изгнания… Желаю вам, добрый друг, всего отрадного в 1850 году. Всем нашим скажите мой дружеский оклик: до свиданья! Где и как, не
знаю, но должны еще увидеться…
Не
знаю, как тебе высказать всю мою признательность за твою дружбу к моим сестрам. Я бы желал, чтоб ты, как Борис, поселился в нашем
доме. Впрочем, вероятно, у тебя казенная теперь квартира. Я спокойнее здесь, когда
знаю, что они окружены лицейскими старого чекана. Обними нашего директора почтенного. Скоро буду к нему писать. Теперь не удастся. Фонвизины у меня — заранее не поболтал на бумаге, а при них болтовня и хлопоты хозяина, радующегося добрым гостям. Об них поговорю с Николаем.
С удовольствием сердечным описываю тебе 18 февраля в
доме Бронникова. — Ты помнишь, что 4-го инструмент был привезен — об этом писал тебе союзник Балкшин. Следовательно, ты
знаешь, что 18-го минул срок карантинных мер по инструкции Яковлева.
Пусть из Уковского завода скажет, чтоб ее везли прямо в
дом Бронникова: на этой станции все
знают этот
дом.
Теперь вы
знаете то же, что и мы
знаем из газет и от перелетных посетителей
дома Бронникова; но, верно, не
знаете, что из всего этого будет и какой тропой пойдет Александр.
…Сегодня известие: А. И. Давыдова получила разрешение ехать на родину. Летом со всей семьей будет в
доме Бронникова. Таким образом, в Сибири из приехавших жен остается одна Александра Васильевна. Ей тоже был вопрос вместе с нами. Я не
знаю даже, куда она денется, если вздумают отпустить. Отвечала, что никого родных не имеет, хотя я
знаю, что у нее есть сестра и замужняя дочь.
Благодарю за известие о водворении Бакунина в
доме Лучших. Хорошо
знать его на хороших руках, но я хотел бы, чтоб ты мне сказал, на ком он затевает жениться? Может быть, это знакомая тебе особа — ты был дедушкой всех томских невест. И я порадовал бы его матушку, если б мог сказать ей что-нибудь положительное о выборе ее сына. Неизвестность ее тревожит, а тут всегда является Маремьяна. [Речь идет об M. А. Бакунине. Об этом — и в начале следующего письма.]
В груди у Половодова точно что жгло, язык пересох, снег попадал ему за раскрытый воротник шубы, но он ничего не чувствовал, кроме глухого отчаяния, которое придавило его как камень. Вот на каланче пробило двенадцать часов… Нужно было куда-нибудь идти; но куда?.. К своему очагу, в «Магнит»? Пошатываясь, Половодов, как пьяный, побрел вниз по Нагорной улице. Огни в домах везде были потушены; глухая осенняя ночь точно проглотила весь город. Только в одном месте светил огонек… Половодов
узнал дом Заплатиной.
Неточные совпадения
Ее сомнения смущают: // «Пойду ль вперед, пойду ль назад?.. // Его здесь нет. Меня не
знают… // Взгляну на
дом, на этот сад». // И вот с холма Татьяна сходит, // Едва дыша; кругом обводит // Недоуменья полный взор… // И входит на пустынный двор. // К ней, лая, кинулись собаки. // На крик испуганный ея // Ребят дворовая семья // Сбежалась шумно. Не без драки // Мальчишки разогнали псов, // Взяв барышню под свой покров.
В красавиц он уж не влюблялся, // А волочился как-нибудь; // Откажут — мигом утешался; // Изменят — рад был отдохнуть. // Он их искал без упоенья, // А оставлял без сожаленья, // Чуть помня их любовь и злость. // Так точно равнодушный гость // На вист вечерний приезжает, // Садится; кончилась игра: // Он уезжает со двора, // Спокойно
дома засыпает // И сам не
знает поутру, // Куда поедет ввечеру.
Татьяна (русская душою, // Сама не
зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней в день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали // В их
доме эти вечера: // Служанки со всего двора // Про барышень своих гадали // И им сулили каждый год // Мужьев военных и поход.
Если <бы> кто заглянул в
дом его, находившийся в городе, он бы никак не
узнал, кто в нем хозяин.
При ней как-то смущался недобрый человек и немел, а добрый, даже самый застенчивый, мог разговориться с нею, как никогда в жизни своей ни с кем, и — странный обман! — с первых минут разговора ему уже казалось, что где-то и когда-то он
знал ее, что случилось это во дни какого-то незапамятного младенчества, в каком-то родном
доме, веселым вечером, при радостных играх детской толпы, и надолго после того как-то становился ему скучным разумный возраст человека.