Неточные совпадения
Так вспоминал Пушкин это
время в 1815 году
в стихах на возвращение императора из Парижа.
В статье «Об эпиграмме и надписи у древних» (из Ла Гарпа) читаем: «
В новейшие
времена эпиграмма,
в обыкновенном смысле, означает
такой род стихотворения, который особенно сходен с сатирою по насмешке или по критике; даже
в простом разговоре колкая шутка называется эпиграммою; но
в особенности сим словом означается острая мысль или натуральная простота, которая часто составляет предмет легкого стихотворения.
Медвежонок, разумеется, тотчас был истреблен, а Пушкин при этом случае, не обинуясь, говорил: «Нашелся один добрый человек, да и тот медведь!»
Таким же образом он во всеуслышание
в театре кричал: «Теперь самое безопасное
время — по Неве идет лед».
Хвалил своих соседей
в Тригорском, [Соседи
в Тригорском — семья П. А. Осиповой.] хотел даже везти меня к ним, но я отговорился тем, что приехал на
такое короткое
время, что не успею и на него самого наглядеться.
[Точки —
в подлиннике — вместо названия Тайного общества.] надобно надеяться, однако, на
время, которое возвратит его друзьям
таким, каким он был прежде.
— Много успел со
времени разлуки нашей передумать об этих днях, — вижу беспристрастно все происшедшее, чувствую
в глубине сердца многое дурное, худое, которое не могу себе простить, но какая-то необыкновенная сила покорила, увлекала меня и заглушала обыкновенную мою рассудительность,
так что едва ли какое-нибудь сомнение — весьма естественное — приходило на мысль и отклоняло от участия
в действии, которое даже я не взял на себя труда совершенно узнать, не только по важности его обдумать.
Все это
время нездоров самым неприятным образом; повидимому, все
в порядке, но почти беспрерывно испытываю
такое волнение и биение сердца, которые мешают и думать и заняться, как должно.
Все это между нами до поры до
времени.
В престранном я положении; что ни делал, никакого нет толку.
Таким образом, жизнь — не жизнь.
Сегодня писал к князю и просил его позволить мне ехать
в Тобольск для лечения — нетерпеливо жду ответа
в надежде, что мне не откажут
в этой поездке. До того
времени, если не сделается мне заметно хуже, думаю подождать с порошками, присланными Павлом Сергеевичем. Если же почему-нибудь замедлится мое отправление, начну и здесь глотать digitalis, хотя я не большой охотник до заочного лечения, особенно
в такого рода припадках, которым теперь я
так часто подвергаюсь.
Скоро будет отсюда случай к вам, я к тому
времени приготовлю все, что мне поручали
в Ялуторовске. С почтой невозможно отправить заветных рукописей. По-моему бы и можно, но вы будете называть меня неосторожным человеком, и я не хочу
в мои преклонные лета заслужить
такого мнения.
Что мне сказать про себя? Черная печать твоего конверта вся перед глазами. Конечно, неумолимое
время наложило свою печать и на нее, [На нее — на М. И. Малиновскую, которая долго болела.] но покамест, как ни приготовлялся к этой вести, все-таки она поразила неожиданно.
В другой раз поговорим больше — сегодня прощай. Обнимаю тебя крепко. Да утешит тебя бог!
Горько слышать, что наше 19 октября пустеет: видно, и чугунное кольцо истирается
временем. Трудная задача
так устроить, чтоб оно не имело влияние на здешнее хорошее. Досадно мне на наших звездоносцев; кажется, можно бы сбросить эти пустые регалии и явиться запросто
в свой прежний круг. [Имеются
в виду лицеисты 1-го выпуска, получившие по своей чиновничьей службе большие ордена.]
Совестно видеть, что государственные люди, рассуждая
в нынешнее
время о клеймах, ставят их опять на лицо с корректурною поправкою; уничтожая кнут, с неимоверной щедростию награждают плетьми, которые гораздо хуже прежнего кнута, и, наконец, раздробляя или,
так сказать, по словам высочайшего указа, определяя с большею точностью и род преступлений и степень наказаний, не подумали, что дело не
в издании законов, а
в отыскании средств, чтобы настоящим образом исполнялись законы.
Твой дядя [
Так называла Аннушка Пущина своего отца лично и
в письмах — до самой его кончины.] заранее радуется, когда опять тебя увидит. К тому
времени ты все-таки будешь хорошо знать, что я, старик, буду у тебя снова учиться.
Давно я прочел твой листок, добрый друг Матюшкин, давно поблагодарил тебя за него, но еще не откликнулся тебе, — тебе, впрочем, давно сказали добрые мои сестры, что я
в марте месяце порадован был твоим письменным воспоминанием. С тех пор много
времени прошло, но мы
такими сроками отсчитываем
время, что эта отсрочка нипочем, особенно когда независимо от годов верна лицейская дружба. С этой уверенностию можно иногда и молча понимать друг друга.
В одно и то же
время, как тебе, писал и Горбачевскому — до сих пор от него ни слуху ни духу. Видно, опять надобно будет ждать серебрянку, [Серебрянка — обоз с серебряной рудой из Нерчинска а Петербург.] чтоб получить от него весточку. Странно только то, что он при
такой лени черкнуть слово всякий раз жалуется, что все его забыли и считает всех перед ним виноватыми. Оригинал — да и только! — Распеки его при случае.
29 октября… Матвей только третьего дня вернулся из Тобольска… Матвей получил от брата приглашение
в Хомутец. Все-таки они будут у тебя.
Время выезда еще не определено… Теперь жду из Нижнего известия от Сергея Григорьевича и Батенькова.
Следовательно, мы решились молчать до поры до
времени и нести все упреки, которых ожидали
в уверенности, что никто, размысливши исключительное наше положение, не будет винить нас
в намерении огорчить
таким ходом дела.
Не хочется уехать, не распорядившись делами артели. Сегодня получил от Трубецкого письмо,
в котором он говорит следующее: «
В делах артели я участвую на половину того, что вы посылаете Быстрицкому; а
так как
в прошлом году я ничего не давал, то я это заменю
в нынешнем; выдайте ему все суммы сполна, считая, как вы мне указали, к 26 августа, — следовательно, он будет обеспечен по
такое же число будущего 1859 года, а к тому
времени, если будем живы, спишемся с вами…»
Неточные совпадения
Так точно думал мой Евгений. // Он
в первой юности своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на
время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая
в шуме и
в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Он
так привык теряться
в этом, // Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва
в то
время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда
в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял //
В огонь то туфлю, то журнал.
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно;
время ехать. Сжалось //
В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему
в лицо. // «Что с вами?» — «
Так». — И на крыльцо.
И там же надписью печальной // Отца и матери,
в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… //
Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше
время, // И наши внуки
в добрый час // Из мира вытеснят и нас!
Один среди своих владений, // Чтоб только
время проводить, // Сперва задумал наш Евгений // Порядок новый учредить. //
В своей глуши мудрец пустынный, // Ярем он барщины старинной // Оброком легким заменил; // И раб судьбу благословил. // Зато
в углу своем надулся, // Увидя
в этом страшный вред, // Его расчетливый сосед; // Другой лукаво улыбнулся, // И
в голос все решили
так, // Что он опаснейший чудак.