Неточные совпадения
Его богатство, знатный род и связи давали
ему большой вес в губерниях,
где находилось
его имение.
А что при вводе за
него отказаться может все без остатка, предоставя между тем генерал-аншефу Троекурову, буде
он имеет о таковой своей претензии какие-либо ясные и законные доказательства, может просить
где следует особо.
Старика отнесли в спальню.
Он силился с
ним разговаривать, но мысли мешались в
его голове, и слова не имели никакой связи.
Он замолчал и впал в усыпление. Владимир поражен был
его состоянием.
Он расположился в
его спальне и просил оставить
его наедине с отцом. Домашние повиновались, и тогда все обратились к Грише и повели в людскую,
где и угостили
его по-деревенскому, со всевозможным радушием, измучив
его вопросами и приветствиями.
Он взглянул и в окошко,
где за минуту перед сим сидел Андрей Гаврилович, но
где уж
его не было.
Сие ласковое обещание и надежда найти лакомый пирог ускорили шаги собеседников, и
они благополучно прибыли в барский дом,
где стол был уже накрыт и водка подана.
Завтра должен я буду оставить дом,
где я родился и
где умер мой отец, виновнику
его смерти и моей нищеты».
«И портрет этот достанется врагу моего семейства, — подумал Владимир, —
он заброшен будет в кладовую вместе с изломанными стульями или повешен в передней, предметом насмешек и замечаний
его псарей, а в ее спальной, в комнате,
где умер отец, поселится
его приказчик или поместится
его гарем.
Сначала соседи смеялись между собою над высокомерием Троекурова и каждый день ожидали, чтоб незваные гости посетили Покровское,
где было
им чем поживиться, но, наконец, принуждены были с
ним согласиться и сознаться, что и разбойники оказывали
ему непонятное уважение…
Марья Кириловна смягчила в своем переводе грубые выражения отца, и Кирила Петрович отпустил своего француза во флигель,
где назначена была
ему комната.
В первой своей молодости медвежата приводимы были ежедневно в гостиную,
где Кирила Петрович по целым часам возился с
ними, стравливая
их с кошками и щенятами.
Обед, продолжавшийся около трех часов, кончился; хозяин положил салфетку на стол, все встали и пошли в гостиную,
где ожидал
их кофей, карты и продолжение попойки, столь славно начатой в столовой.
Будучи принужден остаться ночевать в чужом доме,
он боялся, чтоб не отвели
ему ночлега где-нибудь в уединенной комнате, куда легко могли забраться воры,
он искал глазами надежного товарища и выбрал, наконец, Дефоржа.
Однажды, пришед в залу,
где ожидал ее учитель, Марья Кириловна с изумлением заметила смущение на бледном
его лице. Она открыла фортепьяно, пропела несколько нот, но Дубровский под предлогом головной боли извинился, прервал урок и, закрывая ноты, подал ей украдкою записку. Марья Кириловна, не успев одуматься, приняла ее и раскаялась в ту же минуту, но Дубровского не было уже в зале. Марья Кириловна пошла в свою комнату, развернула записку и прочла следующее...
Я ходил около
его дома, назначая,
где вспыхнуть пожару, откуда войти в
его спальню, как пресечь
ему все пути к бегству, в ту минуту вы прошли мимо меня, как небесное видение, и сердце мое смирилось.
— Вранье, — решил Кирила Петрович, — сейчас я всё выведу на чистую воду.
Где же учитель? — спросил
он у вошедшего слуги.
Они вошли в великолепную залу,
где стол был накрыт на три прибора.
— Слава богу, ваше превосходительство, — сказал исправник с видом обрадованным, —
где же
он?
Через полчаса
они вышли опять в залу,
где невольник ожидал решения своей участи.
Шум, хохот, беготня, поклоны, // Галоп, мазурка, вальс… Меж тем // Между двух теток, у колонны, // Не замечаема никем, // Татьяна смотрит и не видит, // Волненье света ненавидит; // Ей душно здесь… Она мечтой // Стремится к жизни полевой, // В деревню, к бедным поселянам, // В уединенный уголок, // Где льется светлый ручеек, // К своим цветам, к своим романам // И в сумрак липовых аллей, // Туда,
где он являлся ей.
Он отвечал на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что он сам продал ему, потому что не видит причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще в школе,
где он с ним вместе учился, его называли фискалом, и что за это товарищи, а в том числе и он, несколько его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.
Неточные совпадения
Деревня,
где скучал Евгений, // Была прелестный уголок; // Там друг невинных наслаждений // Благословить бы небо мог. // Господский дом уединенный, // Горой от ветров огражденный, // Стоял над речкою. Вдали // Пред
ним пестрели и цвели // Луга и нивы золотые, // Мелькали сёлы; здесь и там // Стада бродили по лугам, // И сени расширял густые // Огромный, запущенный сад, // Приют задумчивых дриад.
Он в том покое поселился, //
Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел.
Ответа нет.
Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет. В одно собранье //
Он едет; лишь вошел…
ему // Она навстречу. Как сурова! //
Его не видят, с
ним ни слова; // У! как теперь окружена // Крещенским холодом она! // Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: //
Где,
где смятенье, состраданье? //
Где пятна слез?..
Их нет,
их нет! // На сем лице лишь гнева след…
И так
они старели оба. // И отворились наконец // Перед супругом двери гроба, // И новый
он приял венец. //
Он умер в час перед обедом, // Оплаканный своим соседом, // Детьми и верною женой // Чистосердечней, чем иной. //
Он был простой и добрый барин, // И там,
где прах
его лежит, // Надгробный памятник гласит: // Смиренный грешник, Дмитрий Ларин, // Господний раб и бригадир, // Под камнем сим вкушает мир.
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но
он пристрастными глазами // В то время на нее взирал. // Приехав,
он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.