Неточные совпадения
В следующей комнате, куда привел хозяин гостя
своего, тоже висело несколько картин такого же колорита; во весь почти передний угол
стояла кивота с образами;
на дубовом некрашеном столе лежала раскрытая и повернутая корешком вверх книга, в пергаментном переплете; перед столом у стены висело очень хорошей работы костяное распятие; стулья были некрашеные, дубовые, высокие, с жесткими кожаными подушками.
Молящихся было немного: две-три старухи-мещанки, из которых две лежали вниз лицом; мужичок в сером кафтане, который
стоял на коленях перед иконой и, устремив
на нее глаза, бормотал какую-то молитву, покачивая по временам
своей белокурой всклоченной головой.
Его занимало в эти минуты совершенно другое: княжна
стояла к нему боком, и он, желая испытать силу воли
своей над ней, магнетизировал ее глазами, усиленно сосредоточиваясь
на одном желании, чтоб она взглянула
на него: и княжна, действительно, вдруг, как бы невольно, повертывала головку и, приподняв опущенные ресницы, взглядывала в его сторону, потом слегка улыбалась и снова отворачивалась. Это повторялось несколько раз.
Калинович вошел вслед за ней; и в маленькой зальце увидел красивенького годового мальчугана, который,
на своих кривых ножонках и с заткнутым хвостом,
стоял один-одинешенек. Увидя, что мать прошла мимо, он заревел.
Зала была оклеена какими-то удивительно приятного цвета обоями; в углу
стоял мраморный камин с бронзовыми украшениями и с
своими обычными принадлежностями, у которых ручки были позолочены. Через тяжелую драпировку виднелось, что в гостиной была поставлена целая роща кактусов, бананов, олеандров, и все они затейливо осеняли стоявшую промеж них разнообразнейших форм мебель. У директора была квартира казенная и
на казенный счет меблируемая.
Чем дальше они шли, тем больше открывалось: то пестрела китайская беседка, к которой через канаву перекинут был, как игрушка, деревянный мостик; то что-то вроде грота, а вот, куда-то далеко, отводил темный коридор из акаций, и при входе в него сидел
на пьедестале грозящий пальчиком амур, как бы предостерегающий: «Не ходи туда, смертный, — погибнешь!» Но что представила площадка перед домом — и вообразить трудно: как бы простирая к нему
свои длинные листья,
стояли тут какие-то тополевидные растения в огромных кадках; по кулаку человеческому цвели в средней куртине розаны, как бы венцом окруженные всевозможных цветов георгинами.
На крыльце их ожидал,
стоя навытяжку, полицеймейстер. Губернатор величественно махнул рукой, чтоб подавали экипаж, и когда Калинович хотел сесть в
свой фаэтон, он не пустил его.
При первом свидании было несколько странно видеть этих двух старых товарищей: один был только что не генерал, сидел в великолепном кабинете,
на сафьяне и коврах, в бархатном халате; другой почтительно
стоял перед ним в потертом вицмундире, в уродливых выростковых сапогах и с
своим обычно печальным лицом, в тонких чертах которого все еще виднелось присутствие доброй и серьезной мысли.
На выезде главной Никольской улицы, вслед за маленькими деревянными домиками, в окнах которых виднелись иногда цветы и детские головки, вдруг показывался, неприятно поражая, огромный серый острог с
своей высокой стеной и железной крышей. Все в нем, по-видимому, обстояло благополучно: ружья караула были в козлах, и у пестрой будки
стоял посиневший от холода солдат. Наступили сумерки. По всему зданию то тут, то там замелькали огоньки.
В последний вечер перед сдачей должности
своей несчастный смотритель сидел, понурив голову, в сырой и мрачной камере князя. Сальная овечка тускло горела
на столе. Невдалеке от нее валялся огрызок огурца
на тарелке и
стоял штоф водки, собственно для Медиокритского купленный, из которого он рюмочку — другую уже выпил; князь ходил взад и вперед. Видимо, что между ними происходил очень серьезный разговор.
У театрального подъезда горели два фонаря. Как рыцарь, вооруженный с головы до ног, сидел жандарм
на лошади, употребляя все
свои умственные способности
на то, чтоб лошадь под ним не шевелилась и
стояла смирно. Другой жандарм, побрякивая саблей, ходил пеший. Хожалый, в кивере и с палочкой, тоже ходил, перебраниваясь с предводительским форейтором.
Неточные совпадения
Мой бедный Ленский! изнывая, // Не долго плакала она. // Увы! невеста молодая //
Своей печали неверна. // Другой увлек ее вниманье, // Другой успел ее страданье // Любовной лестью усыпить, // Улан умел ее пленить, // Улан любим ее душою… // И вот уж с ним пред алтарем // Она стыдливо под венцом //
Стоит с поникшей головою, // С огнем в потупленных очах, // С улыбкой легкой
на устах.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули
на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в
свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где
стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая
на столе во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Засим это странное явление, этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после чего велел ворота тот же час запереть, потом обошел кладовые, с тем чтобы осмотреть,
на своих ли местах сторожа, которые
стояли на всех углах, колотя деревянными лопатками в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после того заглянул в кухню, где под видом того чтобы попробовать, хорошо ли едят люди, наелся препорядочно щей с кашею и, выбранивши всех до последнего за воровство и дурное поведение, возвратился в
свою комнату.
В доме его чего-нибудь вечно недоставало: в гостиной
стояла прекрасная мебель, обтянутая щегольской шелковой материей, которая, верно,
стоила весьма недешево; но
на два кресла ее недостало, и кресла
стояли обтянуты просто рогожею; впрочем, хозяин в продолжение нескольких лет всякий раз предостерегал
своего гостя словами: «Не садитесь
на эти кресла, они еще не готовы».
— Позвольте узнать, кто здесь господин Ноздрев? — сказал незнакомец, посмотревши в некотором недоумении
на Ноздрева, который
стоял с чубуком в руке, и
на Чичикова, который едва начинал оправляться от
своего невыгодного положения.