Неточные совпадения
— Взял нищую с дороги, не дал с голоду умереть да еще жалованье положил, бесстыдник этакой! У
самого дочка есть:
лучше бы дочке что-нибудь скопил! — ворчала она себе под нос.
Вдруг, например, захотела ездить верхом, непременно заставила купить себе седло и, несмотря на то, что лошадь была не приезжена и
сама она никогда не ездила, поехала, или,
лучше сказать, поскакала в галоп, так что Петр Михайлыч чуть не умер от страха.
— У вас, Марья Ивановна, у
самих дочь невеста, — сказала она, — если вам так нравится Медиокритский, так вам
лучше выдать за него вашу дочь.
Все эти рассказы еще более возвышали в глазах Палагеи Евграфовны нового смотрителя, который, в свою очередь, после его не совсем удачных визитов по чиновникам, решился, кажется,
лучше присмотреться к
самому городу и познакомиться с его окрестностями.
— Стало быть, вы только не торопитесь печатать, — подхватил князь, — и это прекрасно: чем строже к
самому себе, тем
лучше. В литературе, как и в жизни, нужно помнить одно правило, что человек будет тысячу раз раскаиваться в том, что говорил много, но никогда, что мало. Прекрасно, прекрасно! — повторял он и потом, помолчав, продолжал: — Но уж теперь, когда вы выступили так блистательно на это поприще, у вас, вероятно, много и написано и предположено.
Когда Калинович, облекшись предварительно тоже в новое и очень
хорошее белье, надел фрачную пару с высокоприличным при ней жилетом, то, посмотревшись в зеркало, почувствовал себя, без преувеличения, как бы обновленным человеком;
самый опытный глаз, при этой наружности, не заметил бы в нем ничего провинциального: довольно уже редкие волосы, бледного цвета, с желтоватым отливом лицо; худощавый, стройный стан; приличные манеры — словом, как будто с детских еще лет водили его в живописных кафтанчиках гулять по Невскому, учили потом танцевать чрез посредство какого-нибудь мсье Пьеро, а потом отдали в университет не столько для умственного образования, сколько для усовершенствования в
хороших манерах, чего, как мы знаем, совершенно не было, но что вложено в него было
самой уж, видно, природой.
— Видно, и в
самом деле
лучше отказаться от литературы, — проговорил, покачав головой, Калинович.
— Гораздо
лучше! — подхватила Зыкова и
сама заперла за ним дверь.
— Я думаю, поутру, часов до двенадцати, когда он бывает еще начальником, а после этого часа он обыкновенно делается
сам ничтожнейшим рабом, которого бранят, и потому поутру
лучше, — отвечал Белавин явно уж насмешливым и даже неприязненным тоном.
— Да, бывает… — подтвердил Белавин, — и вообще, — продолжал он, — когда нельзя думать, так уж
лучше предаваться чувству, хотя бы
самому узенькому, обыденному.
Сам он читать не может; я написала, во-первых, под твою руку письмо, что ты все это время был болен и потому не писал, а что теперь тебе
лучше и ты вызываешь меня, чтоб жениться на мне, но
сам приехать не можешь, потому что должен при журнале работать — словом, сочинила целую историю…
— И
само именье, кажется, тоже очень
хорошее? — спросил он, употребляя усилие, чтобы придать себе вид равнодушного слушателя.
— Помилуйте!
Хорошее?.. Сорок процентов… Помилуйте! — продолжал восклицать князь и потом, после нескольких минут размышления, снова начал, как бы рассуждая
сам с собой: — Значит, теперь единственный вопрос в капитале, и, собственно говоря, у меня есть денежный источник; но что ж вы прикажете делать — родственный! За проценты не дадут, — скажут: возьми так! А это «так» для меня нож острый. Я по натуре купец:
сам не дам без процентов, и мне не надо. Гонор этот, понимаете, торговый.
Если уж, наконец, действительно привязанность ваша к этой девочке в
самом деле так серьезна — черт ее возьми! — дать ей каких-нибудь тысяч пятнадцать серебром, и уж, конечно, вы этим гораздо
лучше устроите ее будущность, чем живя с ней и ведя ее к одной только вопиющей бедности.
— Кабы он теперича был
хороший градоначальствующий и коли он в мнении своем имеет казну соблюдать, так ему не то, что меня обегать, а искать да звать, днем с огнем, меня следует, по тому
самому, что на это дело нет супротив меня человека!
— Князь здесь, — проговорил, наконец, прапорщик, подведя ее к двери со стеклами. — Желаю вам воспользоваться приятным свиданием, а себя поручаю вашему высокому вниманию, — заключил он и, отворив дверь, пустил туда даму, а
сам отправился в караульню, чтоб помечтать там на свободе, как он будет принят в такой
хороший дом.
— Вот в рассуждении того теперь идет речь, панове добродийство, — да вы, может быть, и
сами лучше это знаете, — что многие запорожцы позадолжались в шинки жидам и своим братьям столько, что ни один черт теперь и веры неймет. Потом опять в рассуждении того пойдет речь, что есть много таких хлопцев, которые еще и в глаза не видали, что такое война, тогда как молодому человеку, — и сами знаете, панове, — без войны не можно пробыть. Какой и запорожец из него, если он еще ни разу не бил бусурмена?
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как
похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты
сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
«Мой дядя
самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, // Он уважать себя заставил // И
лучше выдумать не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть и день и ночь, // Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
— Могу сказать, что получите первейшего сорта,
лучше которого <нет> в обеих столицах, — говорил купец, потащившись доставать сверху штуку; бросил ее ловко на стол, разворотил с другого конца и поднес к свету. — Каков отлив-с!
Самого модного, последнего вкуса!
Потом, что они вместе с Чичиковым приехали в какое-то общество в
хороших каретах, где обворожают всех приятностию обращения, и что будто бы государь, узнавши о такой их дружбе, пожаловал их генералами, и далее, наконец, бог знает что такое, чего уже он и
сам никак не мог разобрать.
— Очень
хороший город, прекрасный город, — отвечал Чичиков, — и время провел очень приятно: общество
самое обходительное.