Неточные совпадения
Капитан
вставал и почтительно ему кланялся. Из одного этого поклона можно было заключить, какое глубокое уважение питал капитан к брату. За столом, если никого
не было постороннего, говорил один только Петр Михайлыч; Настенька больше молчала и очень мало кушала; капитан совершенно молчал и очень много ел; Палагея Евграфовна беспрестанно вскакивала. После обеда между братьями всегда почти происходил следующий разговор...
Если вы нынешнюю уездную барышню спросите, любит ли она музыку, она скажет: «да» и сыграет вам две — три польки; другая, пожалуй, пропоет из «Нормы» [«Норма» — опера итальянского композитора Винченцо Беллини (1801—1835).], но если вы попросите спеть и сыграть какую-нибудь русскую песню или романс,
не совсем новый, но который вам нравился бы по своей задушевности, на это вам сделают гримасу и
встанут из-за рояля.
— Прощайте, сударь, — проговорил хозяин, тоже
вставая. — Очень вам благодарен. Предместник ваш снабжал меня книжками серьезного содержания:
не оставьте и вы, — продолжал он, кланяясь. — Там заведено платить по десяти рублей в год: состояние я на это
не имею, а уж если будет благосклонность ваша обязать меня, убогого человека, безвозмездно…
Кроме того, по всему этому склону росли в наклоненном положении огромные кедры, в тени которых стояла
не то часовня,
не то хижина, где, по словам старожилов, спасался будто бы некогда какой-то старец, но другие объясняли проще, говоря, что прежний владелец — большой между прочим шутник и забавник — нарочно старался придать этой хижине дикий вид и посадил деревянную куклу, изображающую пустынножителя, которая, когда кто входил в хижину, имела свойство
вставать и кланяться, чем пугала некоторых дам до обморока, доставляя тем хозяину неимоверное удовольствие.
Настенька первая
встала и, сказав, что очень устала, подошла к отцу, который, по обыкновению, перекрестил ее, поцеловал и отпустил почивать с богом; но она
не почивала: в комнате ее еще долго светился огонек. Она писала новое стихотворение, которое начиналось таким образом...
Калинович
встал и начал ходить по комнате, ни слова
не говоря. Хозяева тоже молчали, как бы боясь прервать его размышления.
— Послушайте, Калинович, что ж вы так хандрите? Это мне грустно! — проговорила Настенька
вставая. —
Не извольте хмуриться — слышите? Я вам приказываю! — продолжала она, подходя к нему и кладя обе руки на его плечи. — Извольте на меня смотреть весело. Глядите же на меня: я хочу видеть ваше лицо.
Старик
встал и начал ходить по комнате, и если б, кажется, он был вдвоем с своим подсудимым, так тому бы
не уйти от его клюки.
— Подите прочь,
не надобно мне ваших ласк! — сказала она,
встала и пошла, но в дверях остановилась.
Калинович, видя, что Гаврилыча
не переупрямишь,
встал с дрожек.
Оказалось, что портреты снимает удивительно: рисунок правильный, освещение эффектное, характерные черты лица схвачены с неподражаемой меткостью, но ни конца, ни отделки, особенно в аксессуарах, никакой; и это бы еще ничего, но хуже всего, что, рисуя с вас портрет, он делался каким-то тираном вашим: сеансы продолжал часов по семи, и — горе вам, если вы вздумаете
встать и выйти: бросит кисть, убежит и ни за какие деньги
не станет продолжать работы.
— В таком случае, извольте!.. Только вы, пожалуйста,
не воображайте меня, по словам князя, музыкантшей, — отвечала,
вставая, Полина. — A chere Catherine [дорогая Екатерина (франц.).] споет нам что-нибудь после? — прибавила она, обращаясь к княжне.
— Нет, я
не буду петь, — произнесла, мило картавя, еще первые при Калиновиче слова княжна, тоже
вставая и выпрямляя свой стройный стан.
Кадников,
не могший пристать к этому солидному разговору, вдруг
встал, пошел, затопал каблуками и обратился еще к Калиновичу с просьбой: нет ли у него папироски.
— Папаша проснулся; поди к нему и скажи, — сказала Настенька. Калинович ничего уж
не возразил, а
встал и пошел. Ему, наконец, сделалось смешно его положение, и он решился покориться всему безусловно. Петр Михайлыч действительно
встал и сидел в своем кресле в глубокой задумчивости.
— Экой беспечный народ, — говорил старик и,
не утерпев, пошел и поднял Калиновича. Настенька тоже вскоре
встала и вышла. Она была бледна и с какими-то томными и слабыми глазами. Здороваясь с Калиновичем, она немного вспыхнула.
— Ну! — снова начал Петр Михайлыч,
вставая; потом, помолившись и пробормотав еще раз: «Ну», — обнял и поцеловал Калиновича. Настенька тоже обняла его. Она
не плакала…
— Лошадь ведь у них вся на ногу разбитая: коли он вначале ее
не разгорячит, так хуже, на полдороге
встанет, — объяснил он Калиновичу.
«Ну уж на это-то ты меня
не подденешь», — подумал про себя Калинович и
встал.
—
Не лицам!.. На службе делу хочет выехать! Нельзя, сударь, у нас так служить! — воскликнул он и,
встав с своего места, начал, злобно усмехаясь, ходить по комнате. Выражение лица его было таково, что из сидевших тут лиц никто
не решался с ним заговорить.
Неточные совпадения
Почтмейстер. Так точно-с. (
Встает, вытягивается и придерживает шпагу.)
Не смея долее беспокоить своим присутствием…
Не будет ли какого замечания по части почтового управления?
А нам земля осталася… // Ой ты, земля помещичья! // Ты нам
не мать, а мачеха // Теперь… «А кто велел? — // Кричат писаки праздные, — // Так вымогать, насиловать // Кормилицу свою!» // А я скажу: — А кто же ждал? — // Ох! эти проповедники! // Кричат: «Довольно барствовать! // Проснись, помещик заспанный! //
Вставай! — учись! трудись!..»
Стучит, гремит, стучит, гремит, // Снохе спать
не дает: //
Встань,
встань,
встань, ты — сонливая! //
Встань,
встань,
встань, ты — дремливая! // Сонливая, дремливая, неурядливая!
И
встань и сядь с приметою, //
Не то свекровь обидится;
Пошли порядки старые! // Последышу-то нашему, // Как на беду, приказаны // Прогулки. Что ни день, // Через деревню катится // Рессорная колясочка: //
Вставай! картуз долой! // Бог весть с чего накинется, // Бранит, корит; с угрозою // Подступит — ты молчи! // Увидит в поле пахаря // И за его же полосу // Облает: и лентяи-то, // И лежебоки мы! // А полоса сработана, // Как никогда на барина //
Не работал мужик, // Да невдомек Последышу, // Что уж давно
не барская, // А наша полоса!