Неточные совпадения
— Не сошлись характерами, как говорят… Кутил он очень и других
женщин любил, — проговорила она и вздохнула.
— Я, знаете… вот и она вам скажет… — продолжал Янсутский, указывая на Мерову, — черт знает, сколько бы там ни было дела, но
люблю повеселиться; между всеми нами, то есть людьми одного дела, кто этакой хорошенький обедец затеет и даст?.. — Я! Кто
любим и владеет хорошенькой
женщиной?.. — Я! По-моему, скупость есть величайшая глупость! Жизнь дана человеку, чтобы он пользовался ею, а не деньги наживал.
— Пожалуйста, не переходите на почву ревности!.. Вы сами хорошо знаете, что я слишком вас
люблю, слишком стар, чтобы увлечься другой
женщиной, — не говорите в этом случае пустых фраз! — возразил ей Бегушев.
— А если уж я
люблю другого? Я
женщина, а не камень! — ответила Домна Осиповна, гордо взмахнув перед ним голову свою.
— Бог с ним, значит, он не
любит ее!» — «Нет, напротив, это-то и покажет, что он ее безумно и страстно
любит», — возражало сердце Домны Осиповны и при этом начинало ныть до такой степени, что бедная
женщина теряла всякую способность рассуждать далее.
— Главное, — снова продолжала она, — что я мужу всем обязана: он взял меня из грязи, из ничтожества; все, что я имею теперь, он сделал; чувство благодарности, которое даже животные имеют, заставляет меня не лишать его пяти миллионов наследства, тем более, что у него своего теперь ничего нет, кроме как на руках
женщина, которую он
любит… Будь я мужчина, я бы возненавидела такую
женщину, которая бы на моем месте так жестоко отнеслась к человеку, когда-то близкому к ней.
— Без сомнения!.. — воскликнул Перехватов. —
Женщины в этом случае гораздо полезнее докторов! Кто
любит и
любим, тот не может скучать и хандрить!
— Действительно, — сказал он, — надобно, чтобы
женщина меня очень
любила: я сознаю теперь, какой я злой и пустой человек.
— По-моему, ты совершенно неправильно объясняешь сам себя, — начал он. — Ты ничего осязательного не сделал не по самолюбию своему, а потому, что идеал твой был всегда высок, и ты по натуре своей брезглив ко всякой пошлости. Наконец, черт возьми! — и при этом Тюменев как будто бы даже разгорячился. — Неужели всякий человек непременно обязан служить всему обществу? Достаточно, если он послужил в жизни двум — трем личностям: ты вот
женщин всегда очень глубоко
любил, не как мы — ветреники!
— Отлично сделаешь! — одобрил его Тюменев. — А ты еще считаешь себя несчастным человеком и за что-то чувствуешь презрение к себе!.. Сравни мое положение с твоим… Меня ни одна молоденькая, хорошенькая
женщина не
любила искренно, каждый день я должен бывать на службе…
Бегушев молчал: ему казалось невозможным, чтобы какая-нибудь
женщина могла
любить Янсутского.
— Откровенно говоря, — начал он с расстановкой, — я никогда не воображал встретить такую
женщину, которая бы говорила, что она не
любит мужа и, по ее словам,
любит другого, и в то же время так заботилась бы об муже, как, я думаю, немного нежных матерей заботятся о своих балованных сыновьях!
— Нет, вы
любите его! — повторил Бегушев. — Не помню, какой-то французский романист доказывал, что
женщины сохраняют на всю жизнь любовь к тем, кого они первого полюбили, а ко второй любви вы отнеслись так себе!
«Любезный друг, — писал Тюменев своим красивым, но заметно взволнованным почерком, — не могу удержаться, чтобы не передать тебе о моем счастии: я полюбил одну
женщину и ею
любим.
Он очень
любил разговаривать о молоденьких и хорошеньких
женщинах, чего дома ему решительно не позволялось делать.
Хорошо, что седовласый герой мой не слыхал, что рассказывал Янсутский в настоящие минуты о нем и с Домне Осиповне. О, как бы возненавидел он ее, а еще более — самого себя, за то, что
любил подобную
женщину!
— А я против того мнения Татьяны Васильевны, — подхватил Бегушев, — что почему она называет любовь гадкою? Во все времена все великие писатели считали любовь за одно из самых поэтических, самых активных и приятных чувств человеческих. Против любви только те
женщины, которых никогда никто не
любил.
Неточные совпадения
Чем меньше
женщину мы
любим, // Тем легче нравимся мы ей // И тем ее вернее губим // Средь обольстительных сетей. // Разврат, бывало, хладнокровный // Наукой славился любовной, // Сам о себе везде трубя // И наслаждаясь не
любя. // Но эта важная забава // Достойна старых обезьян // Хваленых дедовских времян: // Ловласов обветшала слава // Со славой красных каблуков // И величавых париков.
Генерал жил генералом, хлебосольствовал,
любил, чтобы соседи приезжали изъявлять ему почтенье; сам, разумеется, визитов не платил, говорил хрипло, читал книги и имел дочь, существо невиданное, странное, которую скорей можно было почесть каким-то фантастическим видением, чем
женщиной.
— Mon cher, — отвечал я ему, стараясь подделаться под его тон: — je meprise les femmes pour ne pas les aimer, car autrement la vie serait un melodrame trop ridicule. [Милый мой, я презираю
женщин, чтобы не
любить их, потому что иначе жизнь была бы слишком нелепой мелодрамой (фр.).]
— Да, признаюсь, — сказал он потом, теребя усы, — мне стало досадно, что никогда ни одна
женщина меня так не
любила.
Остальную часть вечера я провел возле Веры и досыта наговорился о старине… За что она меня так
любит, право, не знаю! Тем более что это одна
женщина, которая меня поняла совершенно, со всеми моими мелкими слабостями, дурными страстями… Неужели зло так привлекательно?..