Неточные совпадения
— Играйте, играйте!..
Мне очень приятно вас
слушать.
—
Я сейчас беседовал и даже спорил с ним! — объяснил капитан. — Чудак он, должно быть, величайший; когда говорит, так наслажденье его
слушать, сейчас видно, что философ и ученейший человек, а по манерам какой-то прыгунчик.
Мне очень хотелось подойти
послушать, но
я не посмела, и
мне уж наша Марфуша рассказала, что когда в соборе похоронили царя Ивана Грозного, который убил своего сына, так Николай угодник на висевшем тут образе отвернул глаза от гробницы; видела
я и гробницу младенца Димитрия, которого убили по приказанию царя Бориса [Борис — Годунов (около 1551—1605), русский царь с 1598 года.].
Лично
я, впрочем, выше всего ценил в Мартыне Степаныче его горячую любовь к детям и всякого рода дурачкам: он способен был целые дни их занимать и забавлять, хотя в то же время
я смутно слышал историю его выхода из лицея, где он был инспектором классов и где аки бы его обвиняли; а, по-моему, тут были виноваты сами мальчишки, которые, конечно, как и Александр Пушкин, затеявший всю эту историю, были склоннее читать Апулея [Апулей (II век) — римский писатель, автор знаменитого романа «Золотой осел» («Метаморфозы»).] и Вольтера, чем
слушать Пилецкого.
— Вероятно!.. — согласилась Катрин. — Но вы сядьте, Василий Иваныч, а то, ей-богу,
мне неловко говорить с вами: вы всегда как будто бы
слушаете мои приказания, тогда как
я желаю советоваться с вами!
—
Мне бы теперь, — продолжала она, не
слушая его, — следовало по ритуалу иметь повязку на глазах; но
я не хочу того. Уйдите, Сверстов!
— Как же не понять, помилуйте! Не олухи же они царя небесного! — горячился Иван Петрович. — И теперь вопрос, как в этом случае действовать в вашу пользу?.. Когда по начальству это шло,
я взял да и написал, а тут как и что
я могу сделать?.. Конечно,
я сегодня поеду в клуб и буду говорить тому, другому, пятому, десятому; а кто их знает,
послушают ли они
меня; будут, пожалуй, только хлопать ушами…
Я даже не знаю, когда и баллотировка наступит?..
— Что ж из того, что она племянница ему? — почти крикнул на жену Сверстов. — Неужели ты думаешь, что Егор Егорыч для какой бы ни было племянницы захочет покрывать убийство?.. Хорошо ты об нем думаешь!.. Тут
я думаю так сделать…
Слушай внимательно и скажи
мне твое мнение!.. Аггей Никитич упомянул, что Тулузов учителем был, стало быть, сведения об нем должны находиться в гимназии здешней… Так?..
—
Слушай далее: директор тут Артасьев… Он хоть и незнаком лично со
мной, но почти приятель мой по Пилецкому… Так?..
— Ну, что такое это?..
Я не понимаю, — хмельной с хмельным? — продолжал было Иван Петрович, но Егор Егорыч не стал
слушать, а, повернувшись назад, подошел к губернскому предводителю.
— Ах, барин, барин!.. Не ты бы говорил, не
я бы
слушала! — воскликнула вдруг восседавшая на месте хозяйки Аграфена Васильевна. — Кто больше твоего огладывал Аркашу?.. Ты вот говоришь, что он там милый и размилый, а тебе,
я знаю, ничего, что он сидит теперь в тюрьме.
— Но
я вот, имея честь
слушать вас, — сказал почтительно молодому ученому частный пристав, — вижу, что дам тут никаких не было.
— Где уж вам по нашим кабакам и трактирам нас
слушать! А вот Петруша ездит ко
мне, и поем мы с ним иногда, а что мы в Аркаше-то потеряли — господи ты, боже мой!
Весь этот разговор Пьер
слушал молча и надувшись, думая в то же время про себя: «Неужели этот старый сморчок не понимает, что
я оттого именно и болен, что он живет еще на свете и не засох совсем?»
— Оттого, что ты Аггея Никитича не выпустишь отсюда, а он и
я утомились тебя
слушать.
— Учитесь, читайте,
слушайте меня, и вы поумнеете! — утешал ее аптекарь.
— Случилось, и случилось очень важное; садись и
слушай! — отвечала задыхающимся от быстрой ходьбы голосом пани Вибель. — Сегодня у
меня была откупщица с визитом.
Чувство умиления, с которым
я слушал Гришу, не могло долго продолжаться, во-первых, потому, что любопытство мое было насыщено, а во-вторых, потому, что я отсидел себе ноги, сидя на одном месте, и мне хотелось присоединиться к общему шептанью и возне, которые слышались сзади меня в темном чулане. Кто-то взял меня за руку и шепотом сказал: «Чья это рука?» В чулане было совершенно темно; но по одному прикосновению и голосу, который шептал мне над самым ухом, я тотчас узнал Катеньку.
Неточные совпадения
Он
слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий разговор, // И ум, еще в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё было ново; // Он охладительное слово // В устах старался удержать // И думал: глупо
мне мешать // Его минутному блаженству; // И без
меня пора придет, // Пускай покамест он живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет // И юный жар и юный бред.
Но
я отстал от их союза // И вдаль бежал… Она за
мной. // Как часто ласковая муза //
Мне услаждала путь немой // Волшебством тайного рассказа! // Как часто по скалам Кавказа // Она Ленорой, при луне, // Со
мной скакала на коне! // Как часто по брегам Тавриды // Она
меня во мгле ночной // Водила
слушать шум морской, // Немолчный шепот Нереиды, // Глубокий, вечный хор валов, // Хвалебный гимн отцу миров.
Здесь с ним обедывал зимою // Покойный Ленский, наш сосед. // Сюда пожалуйте, за
мною. // Вот это барский кабинет; // Здесь почивал он, кофей кушал, // Приказчика доклады
слушал // И книжку поутру читал… // И старый барин здесь живал; // Со
мной, бывало, в воскресенье, // Здесь под окном, надев очки, // Играть изволил в дурачки. // Дай Бог душе его спасенье, // А косточкам его покой // В могиле, в мать-земле сырой!»
И вот ввели в семью чужую… // Да ты не
слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня,
я тоскую, //
Мне тошно, милая моя: //
Я плакать,
я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, // Ты вся горишь…» — «
Я не больна: //
Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу тебя; но где ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (
слушай, прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»