Неточные совпадения
Gnadige Frau сомнительно покачала головой: она очень хорошо знала, что если бы Сверстов и
нашел там практику, так и то, любя больше лечить или бедных, или в дружественных ему домах, немного бы приобрел; но, с другой стороны, для нее было несомненно, что Егор Егорыч согласится взять в больничные врачи ее
мужа не иначе, как с жалованьем, а потому gnadige Frau, деликатная и честная до щепетильности, сочла для себя нравственным долгом посоветовать Сверстову прибавить в письме своем, что буде Егор Егорыч хоть сколько-нибудь
найдет неудобным учреждать должность врача при своей больнице, то, бога ради, и не делал бы того.
— Я, Егор Егорыч, — начала gnadige Frau с торжественностью, — никогда не считала счастием равенство лет, а всегда его
находила в согласии чувств и мнений с
мужем, и с обоими
мужьями у меня они были согласны, точно так же, как и взгляды Сусанны Николаевны согласны с вашими.
На это желание
мужа Катрин немножко поморщилась: прежде всего ей не понравилось, что на их обеденных беседах будет присутствовать посторонний человек, а Катрин все часы дня и ночи желала бы оставаться с глазу на глаз с
мужем; сверх того, не имея ничего против управляющего и
находя его умным и даже, по наружности своей, красивым, она вместе с тем чувствовала какую-то непонятную неловкость от его лукаво-рысьего взгляда.
Словом, все, что делал и говорил
муж, она
находила весьма натуральным; но непонятный страх и совершенно уверенное ожидание каких-то опасностей и несчастий не оставляли ее ни на минуту, и — увы! — предчувствия не обманывали Катрин.
Ответ на это более ясный читатель
найдет впоследствии, а теперь достаточно сказать, что Сусанна Николаевна продолжала любить
мужа, но то была любовь пассивная, основанная на уважении к уму и благородству Егора Егорыча, любовь, поддерживаемая доселе полным согласием во всевозможных взглядах; чувство же к Углакову выражало порыв молодого сердца, стремление к жизненной поэзии, искание таинственного счастия, словом, чувство чисто активное и более реальное.
— Вчера к
мужу сам судья привозил все дело; они рассматривали его и
находят, что Аггей Никитич почти оправдал Василия Иваныча, — продолжала уже с таинственностью откупщица, и слова ее отчасти были справедливы, ибо Аггей Никитич, весь поглощенный совершенно иным интересом, предоставил конец следствия вести секретарю, который, заранее, конечно, подмазанный, собирал только то, что требовалось не к обвинению, а для оправдания подсудимого.
«Что же, она, в сущности, неплохая девушка. Возможно — накопит денег,
найдет мужа, откроет маленький ресторан, как та, в очках».
Если она богата, если она принадлежит к высокопоставленной семье, о, тогда другое дело — ей
найдут мужа, поймают его, если он не идет добровольно, тем дело и кончается.
Иван. А где я тебе возьму здорового и нравственного зятя? Ты
нашла мужа Надежде? Она сама нашла его. А Верка не может, глупа. Но она слишком бойка. Ковалёв энергичный малый, он скоро будет помощником полицеймейстера или исправником… Ты должна убедить Якова, чтобы он дал эти пять тысяч… и нам, на расходы по свадьбе… (С усмешкой.) Он не может отказать тебе… (Тревожно.) Ты что… что ты так смотришь? Что такое?
Неточные совпадения
— К заслугам вашего превосходительства. Не
находит слов. Говорит: «Если бы я только мог чему-нибудь… потому что, точно, говорит, умею ценить
мужей, спасавших отечество», — говорит.
— Покойник
муж действительно имел эту слабость, и это всем известно, — так и вцепилась вдруг в него Катерина Ивановна, — но это был человек добрый и благородный, любивший и уважавший семью свою; одно худо, что по доброте своей слишком доверялся всяким развратным людям и уж бог знает с кем он не пил, с теми, которые даже подошвы его не стоили! Вообразите, Родион Романович, в кармане у него пряничного петушка
нашли: мертво-пьяный идет, а про детей помнит.
Она так полно и много любила: любила Обломова — как любовника, как
мужа и как барина; только рассказать никогда она этого, как прежде, не могла никому. Да никто и не понял бы ее вокруг. Где бы она
нашла язык? В лексиконе братца, Тарантьева, невестки не было таких слов, потому что не было понятий; только Илья Ильич понял бы ее, но она ему никогда не высказывала, потому что не понимала тогда сама и не умела.
Многим женщинам не нужно ничего этого: раз вышедши замуж, они покорно принимают и хорошие и дурные качества
мужа, безусловно мирятся с приготовленным им положением и сферой или так же покорно уступают первому случайному увлечению, сразу признавая невозможным или не
находя нужным противиться ему: «Судьба, дескать, страсти, женщина — создание слабое» и т. д.
Но как все они были уже женаты, а беременной для славы дома надобен был
муж, то хуже меня из всех служителей не
нашла.