Неточные совпадения
Егор Егорыч, ожидая возвращения своего камердинера, был как на иголках; он то усаживался плотно на своем кресле, то вскакивал и подбегал к окну, из
которого можно было видеть, когда подъедет Антип Ильич. Прошло таким образом около
часу. Но вот входная дверь нумера скрипнула. Понятно, что это прибыл Антип Ильич; но он еще довольно долго снимал с себя шубу, обтирал свои намерзшие бакенбарды и сморкался. Егора Егорыча даже подергивало от нетерпения. Наконец камердинер предстал перед ним.
Через
час какой-нибудь Егор Егорыч уселся в свои пошевни, в
которые прислуга едва успела положить его еще не распакованный с приезда в деревню чемодан.
Майор через какой-нибудь
час привез доктора и ни много ни мало — тогдашнего главного врача воспитательного дома,
который был в белом галстуке и во фраке, с несколько строгою и весьма важною физиономией.
Это именно и был князь; одною рукою он облокачивался на стол из черного дерева, на
котором единственными украшениями были
часы с мраморным наверху бюстом императора Александра Первого и несколько в стороне таковой же бюст императора Николая.
В избранный для венчания день Егор Егорыч послал Антипа Ильича к священнику, состоящему у него на руге (Кузьмищево, как мы знаем, было село), сказать, что он будет венчаться с Сусанной Николаевной в пять
часов вечера, а затем все, то есть жених и невеста, а также gnadige Frau и доктор, отправились в церковь пешком; священник, впрочем, осветил храм полным освещением и сам с дьяконом облекся в дорогие дорадоровые ризы, в
которых служил только в заутреню светлого христова воскресения.
— Брат-надзиратель,
который теперь
час?
На другой день в одиннадцать
часов Артасьев, конечно, приехал к губернскому предводителю, жившему в огромном доме Петра Григорьича, за
который он хоть и должен был платить тысячу рублей в год, но еще в продолжение двух лет ни копейки не внес в уплату сей суммы, и здесь я считаю нужным довести до сведения читателя, что сей преемник Крапчика являл совершенную противоположность своему предшественнику.
Квартира Лябьевых в сравнении с логовищем Феодосия Гаврилыча представляла верх изящества и вкуса, и все в ней как-то весело смотрело: натертый воском паркет блестел; в окна через чистые стекла ярко светило солнце и играло на листьях тропических растений,
которыми уставлена была гостиная; на подзеркальниках простеночных зеркал виднелись серебряные канделябры со множеством восковых свечей; на мраморной тумбе перед средним окном стояли дорогие бронзовые
часы; на столах, покрытых пестрыми синелевыми салфетками, красовались фарфоровые с прекрасной живописью лампы; мебель была обита в гостиной шелковой материей, а в наугольной — дорогим английским ситцем; даже лакеи, проходившие по комнатам, имели какой-то довольный и нарядный вид: они очень много выручали от карт,
которые по нескольку раз в неделю устраивались у Лябьева.
Билет им в бельэтаж еще заранее достал Углаков; сверх того, по уговору, он в день представления должен был заехать к Музе Николаевне, у
которой хотела быть Сусанна Николаевна, и обеих дам сопровождать в театр; но вот в сказанный день седьмой
час был на исходе, а Углаков не являлся, так что дамы решились ехать одни.
В продолжение всего остального дня супруги не видались больше. Тулузов тотчас же после объяснения с женой уехал куда-то и возвратился домой очень поздно. Екатерина же Петровна в семь
часов отправилась в театр, где давали «Гамлета» и где она опять встретилась с Сусанной Николаевной и с Лябьевой, в ложе
которых сидел на этот раз и молодой Углаков, не совсем еще, кажется, поправившийся после болезни.
— Однако, позволь, мне рассказывали, что в известный
час амфитрион ужина восклицал: «Couvre feus!» [«Гасите свечи!» (франц.).], — возразил ему молодой ученый,
которому с ужасом и под величайшим секретом рассказывала это m-lle Блоха.
На одном из таких газонов в несколько глухом месте сада, по рисунку самого Кавинина, было сделано из цветных клумб как бы нечто похожее на масонский ковер, в средине
которого высилась мраморная тумба, тоже как бы напоминающая жертвенник масонский; на верхней доске этой тумбы были сделаны солнечные
часы.
Прошли таким образом день-два; пани Вибель не вытерпела, наконец, и передала Аггею Никитичу записку, в
которой объявляла ему, что в следующие дни им гораздо удобнее будет видаться не после обеда, а
часов в двенадцать ночи, в каковое время она тихонько будет выходить в сад, и чтобы Аггей Никитич прокрадывался в него через калитку,
которая имелась в задней стене сада и никогда не запиралась.
— Если так, то я готова и завтра же найду себе особую квартиру, — проговорила она, гордо взмахнув головой, и сейчас же потом ушла гулять, так как был двенадцатый
час, и она надеялась на длинной улице встретить Аггея Никитича,
который действительно давно уже бродил по этой улице и был заметно расстроен и печален.
Впрочем, представим все лучше в образах: в три
часа Аггей Никитич сбирается идти продавать свою пару лошадей, и вдруг перед его домом остановилась тоже пара, но только внушительнейшая, в сбруе с серебряным набором, запряженная во внушительнейшие сани, в
которых сидел откупщик во внушительнейшей бекеше и старавшийся придать своей физиономии внушительнейшее выражение.
«Вам угодно было обозвать меня и всех других офицеров карабинерного полка, к числу
которых я имел честь принадлежать, ворами фруктов на балах, и за это оскорбление я прошу вас назначить моему секунданту
час, место и оружие».
Через какой-нибудь
час он уже совсем уехал из Синькова, к великому удовольствию Екатерины Петровны,
которая действительно начинала не на шутку мечтать об Аггее Никитиче.
Уехав затем с поручиком, он сказал, что в двенадцать
часов снова будет у больного, вследствие чего поручик тоже еще с раннего утра явился к Аггею Никитичу,
который уже проснулся, и прямо, не подумав, бухнул ему, что он привозил к нему не доктора, а аптекаря.
Неточные совпадения
Пролетки были поданы, и он поехал тот же
час к полковнику,
который изумил его так, как еще никогда ему не случалось изумляться.
— Это человек,
который не то что именьем помещика, — целым государством управит. Будь у меня государство, я бы его сей же
час сделал министром финансов.
— Нет, я вас не отпущу. В два
часа, не более, вы будете удовлетворены во всем. Дело ваше я поручу теперь особенному человеку,
который только что окончил университетский курс. Посидите у меня в библиотеке. Тут все, что для вас нужно: книги, бумага, перья, карандаши — все. Пользуйтесь, пользуйтесь всем — вы господин.
Засим это странное явление, этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после чего велел ворота тот же
час запереть, потом обошел кладовые, с тем чтобы осмотреть, на своих ли местах сторожа,
которые стояли на всех углах, колотя деревянными лопатками в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после того заглянул в кухню, где под видом того чтобы попробовать, хорошо ли едят люди, наелся препорядочно щей с кашею и, выбранивши всех до последнего за воровство и дурное поведение, возвратился в свою комнату.
Но как ни исполнен автор благоговения к тем спасительным пользам,
которые приносит французский язык России, как ни исполнен благоговения к похвальному обычаю нашего высшего общества, изъясняющегося на нем во все
часы дня, конечно, из глубокого чувства любви к отчизне, но при всем том никак не решается внести фразу какого бы ни было чуждого языка в сию русскую свою поэму.