Неточные совпадения
Крапчик прежде всего выложил
на стол три тысячи рублей серебром и стал
метать.
Должно
заметить, что все общество размещалось в гостиной следующим образом: Егор Егорыч, Сверстов и Аггей Никитич сидели у среднего
стола, а рядом с мужем была, конечно, и Сусанна Николаевна;
на другом же боковом
столе gnadige Frau и отец Василий играли в шахматы.
Из игроков остались
на своих местах только Лябьев, что-то такое задумчиво маравший
на столе мелом, Феодосий Гаврилыч, обыкновенно никогда и нигде не трогавшийся с того места, которое себе избирал, и Калмык, подсевший тоже к их
столу.
На этом пока и кончился разговор камергера с Миропой Дмитриевной. В следующие за тем дни Миропа Дмитриевна, сама обыкновенно сидевшая за общим
столом своих постояльцев, очень хорошо
замечала, что камергер был грустен и только по временам как-то знаменательно взглядывал
на нее. Миропа Дмитриевна, несмотря
на то, все-таки решилась повыдержать его. Но вот однажды камергер, встретив ее в коридоре, сказал такого рода фразу...
Князь
заметил на столе, за который усадил его Рогожин, две-три книги; одна из них, история Соловьева, была развернута и заложена отметкой.
При этом г-жа Петицкая очень ясно рассмотрела, что Миклаков сидел некоторое время, понурив голову, и чертил
мелом на столе; княгиня же, откинувшись на задок кресел, то вскидывала на него глаза свои, то снова опускала их.
Иуда замолчал, подняв руку, и вдруг
заметил на столе остатки трапезы. И с странным изумлением, любопытно, как будто первый раз в жизни увидел пищу, оглядел ее и медленно спросил:
Неточные совпадения
Янтарь
на трубках Цареграда, // Фарфор и бронза
на столе, // И, чувств изнеженных отрада, // Духи в граненом хрустале; // Гребенки, пилочки стальные, // Прямые ножницы, кривые, // И щетки тридцати родов // И для ногтей, и для зубов. // Руссо (
замечу мимоходом) // Не мог понять, как важный Грим //
Смел чистить ногти перед ним, // Красноречивым сумасбродом. // Защитник вольности и прав // В сем случае совсем неправ.
За ужином тоже он никак не был в состоянии развернуться, несмотря
на то что общество за
столом было приятное и что Ноздрева давно уже вывели; ибо сами даже дамы наконец
заметили, что поведение его чересчур становилось скандалезно.
Ввечеру подавался
на стол очень щегольской подсвечник из темной бронзы с тремя античными грациями, с перламутным щегольским щитом, и рядом с ним ставился какой-то просто медный инвалид, хромой, свернувшийся
на сторону и весь в сале, хотя этого не
замечал ни хозяин, ни хозяйка, ни слуги.
Лицо ее было покрыто тусклой бледностью, изобличавшей волнение душевное; рука ее без цели бродила по
столу, и я
заметил на ней легкий трепет; грудь ее то высоко поднималась, то, казалось, она удерживала дыхание.
— Вот ваше письмо, — начала она, положив его
на стол. — Разве возможно то, что вы пишете? Вы намекаете
на преступление, совершенное будто бы братом. Вы слишком ясно намекаете, вы не
смеете теперь отговариваться. Знайте же, что я еще до вас слышала об этой глупой сказке и не верю ей ни в одном слове. Это гнусное и смешное подозрение. Я знаю историю и как и отчего она выдумалась. У вас не может быть никаких доказательств. Вы обещали доказать: говорите же! Но заранее знайте, что я вам не верю! Не верю!..