— Но если же нет, если нет?! — восклицал Вихров со скрежетом зубов. — Так ведь я
убью себя, потому что жить как свинья, только есть и спать, я не могу…
Неточные совпадения
Я по крайности знала, что когда Постен у нас, то он физически меня никогда не
убьет и не оскорбит: так это и случилось, когда он в истории этого глупого векселя заслонил меня
собой от его удара ножом.
В одну из таких минут, когда он несколько часов ходил взад и вперед у
себя по комнатам и приходил почти в бешенство оттого, что никак не мог придумать, где бы ему
убить вечер, — к нему пришел Салов.
— До начальника губернии, — начал он каким-то размышляющим и несколько лукавым тоном, — дело это, надо полагать, дошло таким манером: семинарист к нам из самых этих мест, где убийство это произошло, определился в суд; вот он приходит к нам и рассказывает: «Я, говорит, гулял у
себя в селе, в поле… ну, знаете, как обыкновенно молодые семинаристы гуляют… и подошел, говорит, я к пастуху попросить огня в трубку, а в это время к тому подходит другой пастух — из деревни уж Вытегры; сельский-то пастух и спрашивает: «Что ты, говорит, сегодня больно поздно вышел со стадом?» — «Да нельзя, говорит, было: у нас сегодня ночью у хозяина сын жену
убил».
— Говори, злодей этакий, а не то и
себя не пожалею,
убью тебя, — ревел между тем Вихров.
— Это точно что! Что говорить, — затараторила она, — гулять — я с ним гуляла, каюсь в том; но чтобы хозяйку его
убить научала, — это уж мое почтенье! Никогда слова моего не было ему в том; он не ври, не тяни с
собой людей в острог!
— Да, не деревянный! — отвечал Петр Петрович. — Меня в Москве, по случаю его, к обер-полицеймейстеру призывали. «Нельзя, говорит, носить такой палки, вы
убить ею можете!» — «Да я, говорю, и кулаком
убить могу; что же, мне и кулаков своих не носить с
собой?»
— Батюшка, подсобите связать барина, — закричал ему Симонов, — а то он либо
себя, либо Ивана
убьет…
О, вы еще увидите: я сделаю, я доведу-таки до того, что и он бросит меня для другой, с которой легче живется, как Дмитрий, но тогда… нет, тогда уже я не перенесу, я
убью себя!
Обязанность его состояла в том, чтобы содержать в казематах, в одиночных заключениях политических преступников и преступниц и содержать этих людей так, что половина их в продолжение 10 лет гибла, частью сойдя с ума, частью умирая от чахотки и частью
убивая себя: кто голодом, кто стеклом разрезая жилы, кто вешая себя, кто сжигаясь.
Неточные совпадения
— Точно так, ваше превосходительство, участвовавших в двенадцатом году! — проговоривши это, он подумал в
себе: «Хоть
убей, не понимаю».
— Стреляйте! — отвечал он, — я
себя презираю, а вас ненавижу. Если вы меня не
убьете, я вас зарежу ночью из-за угла. Нам на земле вдвоем нет места…
Он довольно остер: эпиграммы его часто забавны, но никогда не бывают метки и злы: он никого не
убьет одним словом; он не знает людей и их слабых струн, потому что занимался целую жизнь одним
собою.
Я до сих пор стараюсь объяснить
себе, какого рода чувство кипело тогда в груди моей: то было и досада оскорбленного самолюбия, и презрение, и злоба, рождавшаяся при мысли, что этот человек, теперь с такою уверенностью, с такой спокойной дерзостью на меня глядящий, две минуты тому назад, не подвергая
себя никакой опасности, хотел меня
убить как собаку, ибо раненный в ногу немного сильнее, я бы непременно свалился с утеса.
Ну, да это, положим, в болезни, а то вот еще:
убил, да за честного человека
себя почитает, людей презирает, бледным ангелом ходит, — нет, уж какой тут Миколка, голубчик Родион Романыч, тут не Миколка!