Неточные совпадения
— Да-с, прекрасно!.. — возразила
ему с запальчивостью Елена. — Это было бы очень хорошо, если бы вы весь ваш доход делили между бедными, и я
с удовольствием бы
взяла из
них следующую мне часть; но быть в этом случае приятным исключением я не желаю, и тем более,
что я нисколько не нуждалась в ваших деньгах: я имела свои средства!
— Вот уж это, по-моему, глупо! — сказала Елизавета Петровна. —
С бедных не
взять — другое дело, а
с богатых —
что их жалеть!
«Э, черт
возьми! Могу же я быть спокойным или не спокойным, как мне пожелается того!» — подумал
он; но, поехав к Елене, все-таки решился, чтобы не очень встревожить ее, совладеть
с собой и передать ей всю эту историю, как давно
им ожидаемую. Но Елена очень хорошо знала князя, так
что, едва только
он вошел, как она воскликнула встревоженным даже голосом...
— Это
с чего ты
взял,
что я сочиню тебе сцену? — воскликнула Елена, гордо поднимая перед
ним свою голову. — Слишком ошибаешься!.. Прошла та пора: теперь я тебя очень хорошо понимаю, и если бы ты даже стал притворяться передо мною, так я бы это сейчас увидела, и ты к теперешним своим качествам прибавил бы в глазах моих еще новое, весьма некрасивое.
— Хорошо,
что заранее, по крайней мере, сказала! — проговорил князь почти задыхающимся от гнева голосом и затем встал и собрал все книги, которые приносил Елене читать,
взял их себе под руку, отыскал после того свою шляпу, зашел потом в детскую, где несколько времени глядел на ребенка; наконец, поцеловав
его горячо раза три — четыре, ушел совсем, не зайдя уже больше и проститься
с Еленой.
— Я не поддамся, конечно… Я помню, как и тот мой муж вздумал было на меня кричать,
что я долго одеваюсь на бал, я
взяла да банкой
с духами и пустила
ему в лицо; но все же неприятно иметь в доме бури, особенно на старости лет…
— У меня тоже решительно ничего нет, — подхватила Елена, смотря себе на гуттаперчевые браслеты и готовая, кажется,
их продать. — Но вот
чего я не понимаю, — продолжала она, — каким образом было
им эмигрировать, не
взяв и не захватив
с собой ничего!
— Оттого,
что я довольно
им давал и документ даже насчет этого нарочно сохранил, — проговорил князь и, проворно встав
с своего места, вынул из бюро пачку писем,
взял одно из
них и развернул перед глазами Елены. — На, прочти!.. — присовокупил
он, показывая на две, на три строчки письма, в которых говорилось: «Вы, мой милый князь, решительно наш второй Походяшев: вы так же нечаянно, как и
он, подошли и шепнули,
что отдаете в пользу несчастных польских выходцев 400 тысяч франков. Виват вам!»
Елене пришло в голову,
что не удар ли случился
с Николя, и
он лечится электричеством; но машина, собственно, была куплена для больной бабушки Николя; когда же та умерла, то Николя машину
взял к себе для такого употребления:
он угрозами и ласками зазывал в свой кабинет лакеев и горничных и упрашивал
их дотронуться до машины.
— Ой, господи, для
чего так много! — произнес Елпидифор Мартыныч, как бы испугавшись даже такой огромной цифры денег; и после этого обещания по крайней мере
с неделю ходил по своим каналам; затем, приехав, наконец, к князю, объявил
ему с отчаянным видом: — Нет-с! Ничего тут не поделаешь, и слышать не хотят. «Как, говорят, при нынешней гласности, можно это сделать?.. — Пожалуй, все газеты протрубят: она мать, — кто же может
взять у нее ребенка?»
— Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат? Быки-то их понимают; запрягите хоть двадцать, так коли они крикнут по-своему, быки всё ни с места… Ужасные плуты! А
что с них возьмешь?.. Любят деньги драть с проезжающих… Избаловали мошенников! Увидите, они еще с вас возьмут на водку. Уж я их знаю, меня не проведут!
Неточные совпадения
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это
с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки,
с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом,
он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое,
что Алексей Иванович «хоть
оно и
возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Самосвистов явился в качестве распорядителя: выбранил поставленных часовых за то,
что небдительно смотрели, приказал приставить еще лишних солдат для усиленья присмотра,
взял не только шкатулку, но отобрал даже все такие бумаги, которые могли бы чем-нибудь компрометировать Чичикова; связал все это вместе, запечатал и повелел самому солдату отнести немедленно к самому Чичикову, в виде необходимых ночных и спальных вещей, так
что Чичиков, вместе
с бумагами, получил даже и все теплое,
что нужно было для покрытия бренного
его тела.
— Маловато, барин, — сказала старуха, однако ж
взяла деньги
с благодарностию и еще побежала впопыхах отворять
им дверь. Она была не в убытке, потому
что запросила вчетверо против того,
что стоила водка.
— Да-с, — прибавил купец, — у Афанасия Васильевича при всех почтенных качествах непросветительности много. Если купец почтенный, так уж
он не купец,
он некоторым образом есть уже негоциант. Я уж тогда должен себе
взять и ложу в театре, и дочь уж я за простого полковника — нет-с, не выдам: я за генерала, иначе я ее не выдам.
Что мне полковник? Обед мне уж должен кондитер поставлять, а не то
что кухарка…
Герой наш, по обыкновению, сейчас вступил
с нею в разговор и расспросил, сама ли она держит трактир, или есть хозяин, и сколько дает доходу трактир, и
с ними ли живут сыновья, и
что старший сын холостой или женатый человек, и какую
взял жену,
с большим ли приданым или нет, и доволен ли был тесть, и не сердился ли,
что мало подарков получил на свадьбе, — словом, не пропустил ничего.