— Я тут ничего не говорю о князе и объясняю только различие между своими словами и чужими, — отвечал Миклаков, а сам с собой в это время думал: «Женщине если только намекнуть, что какой-нибудь мужчина не умен, так она через неделю убедит себя, что
он дурак набитейший». — Ну, а как вы думаете насчет честности князя? — продолжал он допрашивать княгиню.
За такого рода качества ему, разумеется, немало доставалось, так что от многих домов ему совсем отказали; товарищи нередко говорили
ему дурака и подлеца, но Николя не унимался и даже год от году все больше и больше начинал изливать из себя то, что получал он из внешнего мира посредством уха и глаза.
Неточные совпадения
—
Дурак! — сказал еще раз Михайло Борисович;
он никогда еще так резко не отзывался о племяннике: тот очень рассердил
его последним замечанием своим.
— Этот Елпидифор такой
дурак невыносимый… — произнес
он недовольным голосом.
— Дурная нравственность passe encore! [еще может пройти! (франц.).] — начала она, делая ударение на каждом почти слове. — От дурной нравственности человек может поправиться; но когда кто
дурак и занимает высокую должность, так тут ничем не поправишь, и такого
дурака надобно выгнать… Так вы это и скажите вашим старичкам — понравится
им это или нет.
— Не нужно-с! Не нужно! — ответил вдруг Елпидифор Мартыныч, кинув быстрый взгляд на деньги и отстраняя
их своей рукой от себя. — Я не из корысти спасал больную, а прежде всего — по долгу врача, а потом и для того, чтобы вы оба устыдились и не на каждом бы перекрестке кричали, что я
дурак и идиот: бывают обстоятельства, что и идиоты иногда понадобятся!
«Вот дурак-то я!» — говорил
он сам с собой, повертываясь с одного бока на другой.
— Да и верить тому нельзя, — перебила
его Анна Юрьевна: — меня по чувству в молодости только и любил один мужчина, да и то потому, что
дурак был!
— Состояния, однако, требует?.. Не
дурак, значит,
он.
— Какой
дурак!..
Он очень умный и расчетливый человек, но это бог с
ним! Я
ему дам; а главное, скажи, как по нашим законам: могу я всегда отделаться от
него?
Он твердо был уверен, что Елену поддул и настроил Жуквич, и не для того, чтобы добыть через нее денег своим собратьям, а просто положить
их себе в карман, благо в России много
дураков, которые верили
его словам.
— Да, папа!.. Дайте ей место! Мы этим чудесно насолим князю Григорову: пускай
он не говорит, что Оглоблины
дураки набитые.
Николя лучше, чем отец
его, понимал почтенного правителя дел и, догадываясь, что тот был
дурак великий, нисколько с
ним не церемонился и даже, когда Феодосий Иваныч приходил к
ним обедать и, по обыкновению своему, в ожидании, пока сядут за стол, ходил, понурив голову, взад и вперед по зале, Николя вдруг налетал на
него, схватывал
его за плечи и перепрыгивал
ему через голову: как гимнаст, Николя был превосходный!
— Потому что, — продолжала она, как бы желая разъяснить свою мысль, — мужчина, который убивает себя оттого, что
его разлюбила какая-нибудь женщина, по-моему, должен быть или сумасшедший, или
дурак набитый…
— Где ж заметить-то?
Он сумасшедший, как есть, а другой, секундант
его —
дурак, я ж знаю
его!.. — горячился тот. — Я вам, Эмануил, сколько денег давал!.. Надобно ж помнить то!.. Вы были б давно ж без меня в тюрьме!.. — прибавил
он.
— Как, я
дурак? — воскликнул в свою очередь Оглоблин, откинувшись на спинку кресла. — Дайте ей бумаги!.. Как, я
дурак? — повторил
он, все еще не могши прийти в себя от подобной дерзости.
— Все равно-с! Все равно-с! — закричал на
него начальник. — Я
дурак, а!.. Я
дурак!.. Что я должен с вами сделать?
— Знал бы ты, какой
он дурак, этот Макаров, — точно оса, жужжала Елена в ухо ему. — А вон этот, который наклонился к Набокову, Шура Протопопов, забавный человечек. Набоков очень элегантный мужчина. А вообще какие все неуклюжие, серые…
Неточные совпадения
Дурака ему,
дурака, старому подлецу!
Хлестаков. Ну, ну,
дурак, полно! Ступай, ступай скажи
ему. Такое грубое животное!
Долгонько слушались, // Весь город разукрасили, // Как Питер монументами, // Казненными коровами, // Пока не догадалися, // Что спятил
он с ума!» // Еще приказ: «У сторожа, // У ундера Софронова, // Собака непочтительна: // Залаяла на барина, // Так ундера прогнать, // А сторожем к помещичьей // Усадьбе назначается // Еремка!..» Покатилися // Опять крестьяне со смеху: // Еремка тот с рождения // Глухонемой
дурак!
Его послушать надо бы, // Однако вахлаки // Так обозлились, не дали // Игнатью слова вымолвить, // Особенно Клим Яковлев // Куражился: «
Дурак же ты!..» // — А ты бы прежде выслушал… — // «
Дурак же ты…» // — И все-то вы, // Я вижу,
дураки!
Г-жа Простакова. Правда твоя, Адам Адамыч; да что ты станешь делать? Ребенок, не выучась, поезжай-ка в тот же Петербург; скажут,
дурак. Умниц-то ныне завелось много. Их-то я боюсь.