Неточные совпадения
— А этот господин, — продолжал Михайло Борисович, мотнув головой на дверь и явно разумея под именем господина ушедшего генерала, — желает получить известное
место, и между ними произошло, вероятно, такого рода facio ut facias [я делаю, чтобы ты делал (лат.).]: «вы-де схлопочите мне
место, а я у вас куплю за это дом
в мое ведомство»… А? — заключил Михайло Борисович, устремляя на барона смеющийся взгляд, а тот при этом сейчас же потупился, как будто бы ему даже совестно было слушать подобные вещи.
Понимая, вероятно, что
в лицее меня ничему порядочному не научат, он
в то же время знал, что мне оттуда дадут хороший чин и хорошее
место, а
в России чиновничество до такой степени все заело,
в такой мере покойнее, прочнее всего, что родители обыкновенно лучше предпочитают убить, недоразвить
в детях своих человека, но только чтобы сделать из них чиновника.
По выходе из училища, дочь объявила матери, что она ничем не будет ее стеснять и уйдет
в гувернантки, и действительно ушла; но через месяц же возвратилась к ней снова, говоря, что частных
мест она больше брать не будет, потому что
в этом положении надобно сделаться или рабою, служанкою какой-нибудь госпожи, или предметом страсти какого-нибудь господина, а что она приищет себе лучше казенное или общественное
место и будет на нем работать.
Князь, после весьма короткого разговора с Еленою,
в котором она выразила ему желание трудиться, бросился к одной из кузин своих, Анне Юрьевне, и так пристал к ней, что та на другой же почти день дала Елене
место учительницы
в школе, которую Анна Юрьевна на свой счет устроила и была над ней попечительницей.
— Очень может быть, — отвечала Елена, — но только не
в доме у ней, а
в передней: я приходила к ней просить
место учительницы.
— А вы
в какие страны, осмелюсь вас спросить? — обратился опять к ней Елпидифор Мартыныч, тоже поднимаясь с своего
места.
Сама госпожа Жиглинская, разодетая
в черное шелковое платье и
в модный, с пунцовыми лентами чепец, сидела на обычном своем
месте с вязаньем
в руках и надменно надсматривала за Марфушей, приготовлявшей на столе чайный прибор.
Князь принялся, наконец, читать. Елена стала слушать его внимательно. Она все почти понимала и только
в некоторых весьма немногих
местах останавливала князя и просила его растолковать ей. Тот принимался, но по большей части путался, начинал говорить какие-то фразы, страшно при этом конфузился: не оставалось никакого сомнения, что он сам хорошенько не понимал того, что говорил.
В последнюю поездку князя
в Петербург ей вдруг пришла
в голову мысль, что он ездит туда затем, чтобы там найти себе
место, и
в настоящем разговоре она, по преимуществу, хотела его выспросить об этом.
Умная, богатая, бойкая, Анна Юрьевна сразу же заняла одно из самых видных
мест в обществе и, куда бы потом ни стала появляться, всюду сейчас же была окружаема, если не толпой обожателей, то, по крайней мере, толпою самых интимных ее друзей, с которыми она говорила и любила говорить самого вольного свойства вещи.
— И
в самом деле, лучше ехать! — сказал князь, подумав немного, и затем сейчас же встал с своего
места.
Барон мало того, что
в Михайле Борисовиче потерял искреннейшим образом расположенного к нему начальника, но, что ужаснее всего для него было, — на
место Бахтулова назначен был именно тот свирепый генерал, которого мы видели у Бахтулова и который на первом же приеме своего ведомства объяснил, что он
в подчиненных своих желает видеть работников, тружеников, а не друзей.
Барон молча выслушивал все это и
в душе решился сначала уехать
в четырехмесячный отпуск, а потом, с наступлением осени, хлопотать о переходе на какое-нибудь другое
место.
— Нет-с, купечество здесь мало живет; они больше
в парках и Сокольниках живут; там их настоящее
место, — отвечал тот.
«Питаться акридами» — питаться скудно.], а ветхий зовет
в кабак;
в нас же новый Адам говорит, что надобно голову свою положить за то, чтобы на
место торгаша стал работник, долой к черту всякий капитал и всякий внешний авторитет, а ветхому Адаму все-таки хочется душить своего брата, ездить
в карете и поклоняться сильным мира сего.
Все это Архангелов делал, чтобы пустить пыль
в глаза своему товарищу; оба молодые люди были писцы из новых присутственных
мест и потому, может быть, несколько больше о себе думали, чем обыкновенные писцы.
— Нет, я остаюсь
в Москве, — отвечал тот, все более и более конфузясь, — но я буду иметь дела, которые заставляют меня жить ближе к городу, к присутственным
местам.
— Разные… — повторил князь. — Но разве от нас вы не могли бы ездить
в присутственные
места?
— И то отлично, что вы бросаете
место!.. Разве
в России можно служить? — подхватил князь.
Сев
в карету, он велел как можно проворнее везти себя
в Роше-де-Канкаль. Елена взяла тот же нумер, где они обыкновенно всегда встречались. При входе князя она взмахнула только на него глазами, но не тронулась с своего
места. За последнее время она очень похудела: под глазами у нее шли синие круги; румянец был какой-то неровный.
— Там девушек учат не
в пансионах, а
в других
местах!.. — пояснил Николя и залился снова смехом.
Князь после того, как бы не зная, чем себя занять, снова возвратился
в залу и сел на прежнее свое
место; он совершенно был какой-то растерянный: радость и ужас были написаны одновременно на лице его.
Действовал он, как мы знаем, через Анну Юрьевну; но
в настоящее время никак не мог сделать того, потому что когда Анна Юрьевна вышла
в отставку и от новой попечительницы Елпидифору Мартынычу, как любимцу бывшей попечительницы, начала угрожать опасность быть спущенным, то он, чтобы спастись на своем
месте, сделал ей на Анну Юрьевну маленький доносец, которая, случайно узнав об этом, прислала ему с лакеем сказать, чтобы он после того и
в дом к ней не смел показываться.
Прочитав его, он несколько изменился
в лице и вначале, кажется, хотел было идти к княгине, показать ей это письмо и попросить у нее объяснения ему; но потом он удержался от этого и остался на том же
месте, на котором сидел: вся фигура его приняла какое-то мрачное выражение.
Скрыть это и носить
в этом отношении маску князь видел, что на этот, по крайней мере, день
в нем недостанет сил, — а потому он счел за лучшее остаться дома, просидел на прежнем своем
месте весь вечер и большую часть ночи, а когда на другой день случайно увидел
в зеркале свое пожелтевшее и измученное лицо, то почти не узнал себя.
Княгиня, как вошла, так сейчас же поспешила сесть
в самом темном
месте гостиной.
Этого Миклаков не
в состоянии уже был вынести. Он порывисто встал с своего
места и начал ходить с мрачным выражением
в лице по комнате. Княгиня, однако, и тут опять сделала вид, что ничего этого не замечает; но очень хорошо это подметила г-жа Петицкая и даже несколько встревожилась этим. Спустя некоторое время она, как бы придя несколько
в себя от своего волнения, обратилась к Миклакову и спросила его...
Побранившись
в последнее свидание с князем, она нисколько не удивлялась и не тревожилась тем, что он нейдет к ней, так как понимала, что сама сделала бы то же самое на его
месте.
Первым движением Елены была радость, но она сдержала ее, села на свое обычное
место, взяла даже работу свою
в руки и приняла как бы совершенно спокойный вид.
— Ну вот, слава богу, приехала! — говорила она, поднимаясь с своего
места и идя навстречу княгине, входившей
в сопровождении г-жи Петицкой.
Князь же,
в свою очередь, кажется, главною целию и имел, приглашая Анну Юрьевну, сблизить ее с Жуквичем, который, как он подозревал, не прочь будет занять
место барона: этим самым князь рассчитывал показать Елене, какого сорта был человек Жуквич; а вместе с тем он надеялся образумить и спасти этим барона, который был когда-то друг его и потому настоящим своим положением возмущал князя до глубины души.
Человек шесть княжеских лакеев, одетых
в черные фраки и белые галстуки, стояли
в разных
местах комнаты, и над всеми ими надзирал почтенной наружности метрдотель.
Очень естественно, что она может заинтересоваться Жуквичем и пропишет барону отставку;
в таком случае ему благовиднее было самому убраться заранее, тем более, что барон, управляя совершенно бесконтрольно именьем Анны Юрьевны, успел скопить себе тысчонок тридцать, — сумма, конечно, не большая, но достаточная для того, чтобы переехать
в Петербург и выждать там себе
места.
— Чем тебе обижать заранее человека такими предположениями, ты лучше напиши к кому-нибудь из твоих знакомых
в Париже, — пусть они проверят на
месте письмо госпожи Петицкой, — сказала она.
Князь еще раз искренно поблагодарил его; когда, наконец, Жуквич совсем пошел, то Елена вдруг быстро поднялась с своего
места и, побежав вслед за ним, нагнала его
в передней.
— Оттого, что я довольно им давал и документ даже насчет этого нарочно сохранил, — проговорил князь и, проворно встав с своего
места, вынул из бюро пачку писем, взял одно из них и развернул перед глазами Елены. — На, прочти!.. — присовокупил он, показывая на две, на три строчки письма,
в которых говорилось: «Вы, мой милый князь, решительно наш второй Походяшев: вы так же нечаянно, как и он, подошли и шепнули, что отдаете
в пользу несчастных польских выходцев 400 тысяч франков. Виват вам!»
— Я одному моему комиссионеру поручила разузнавать, нет ли свободных
мест женских
в каких-нибудь учреждениях, и он мне сказал, что у отца вашего есть свободное
место кастелянши!..
Феодосий Иваныч после того ушел на свое
место, а
в другие двери Николя ввел
в присутствие Елену.
«Я уезжаю от вас навсегда. Вы, вероятно, сами согласны, что при розни, которая открылась
в наших взглядах на все
в мире, нам жить вместе нельзя. Ни с какой помощью ни ко мне, ни к сыну моему прошу вас не относиться: мы оба совершенно обеспечены казенным
местом, которое я получила у старика Оглоблина».
— Ну, однако, ты, я вижу, очень не
в духе, — обратилась Анна Юрьевна к князю, вставая с своего
места.
— Но
в каком
месте дуэль назначена? — продолжал молодой человек, сохраняя свою гордую осанку.
Князь ничего ему не отвечал и был почти страшен на вид. Приехав к себе
в дом, он провел своих гостей прямо
в сад, дорожки
в котором все были расчищены, и на средней из них оказалось удобным совершить задуманное дело. Молодой секундант Жуквича сейчас принялся назначать
место для барьера.
Все вещи разложены были на красном сукне и
местами перемешаны с горшками роскошнейших цветов; некоторые томы из библиотеки Николя, более красивые по переплету, были расставлены на полках и этажерках; около дюжины довольно плохих масленых картин, подаренных стариком Оглоблиным для розыгрыша
в лотерею и привезенных
в грязном, закоптелом виде из его деревенского дома, были Жуквичем заново покрыты лаком и вставлены
в новые золоченые рамы.
— Эмеритуру-с [Эмеритура — система ведомственных, дополнительных к общегосударственным, пенсий и пособий.
В России возникла впервые
в 1859 году
в военном ведомстве, затем —
в министерстве юстиции и других гражданских ведомствах.] им нужно учредить!.. Пусть те из девушек, которые имеют
места и получают жалованье, эмеритуру к этому капиталу приплачивают!.. Эмеритура-с — великое дело! — толковал ему другой, военный полковник, ожидающий на днях получить право эмеритуры.
Николя, как и большая часть глупых людей, при всей своей видимой доброте, был
в то же время зол и мстителен. Взбесясь на Елену за то, что она — тогда как он схлопотал ей
место и устроил лотерею — осмелилась предпочесть ему другого, он решился насказать на нее отцу своему с тем, чтобы тот вытурил Елену с ее
места. Для этого он пришел опять
в присутствие к старику.
Она очень хорошо понимала, что все это штуки Николя, который прежде заставил отца определить ее на это
место, а теперь прогнать; и ее бесило
в этом случае не то, что Николя и отец его способны были делать подобные гадости, но что каким образом они смеют так нагло и бесстыдно поступать
в своей общественной деятельности.
Тысячу рублей Елпидифор Мартыныч сунул себе
в карман, а пятьсот рублей оставил
в бумажнике, который снова положил на прежнее
место, задвинул ящик и запер его.
Князь при этом изменился несколько
в лице и привстал с своего
места.
Княгиня, войдя
в кабинет, прямо и быстро подошла к нему. Князь протянул ей руку. Княгиня схватила эту руку и начала ее целовать. Князь, с своей стороны, поцеловал ее
в лоб Елпидифор Мартыныч, тоже стоя на ногах, с каким-то блаженством смотрел на эту встречу супругов. Наконец, князь и княгиня сели. Последняя поместилась прямо против мужа и довольно близко около него. Елпидифор Мартыныч занял прежнее свое
место.
— Как же сосланный может ко мне
в гостиницу попасть? Сосланных полиция прямо препровождает и размещает
в дома, на которых дощечки нет, что они свободны от постоя, — создавал хозяин свое собственное законоположение, — а у нас
место вольное: кто хочет, волей приедет и волей уедет!..