Друзей, этих беззаботных, но умных юношей, около него уже не было: все они или разбрелись, или начали, как выражался он, подлеть в жизни; волочиться ему не хотелось или, лучше сказать, не попадалось на
глаза женщины, в выборе которых он сделался строже.
Неточные совпадения
— Про наружность я не могу вам сказать определительно, — отвечал молодой человек. — Впрочем, мне лучше нравятся
женщины слабые, немножко с болезненным румянцем и с лихорадочным блеском в
глазах.
—
Женщина слабая, с болезненным цветом лица, с лихорадочным блеском в
глазах и вдобавок еще глупенькая, — отвечала Клеопатра Николаевна.
Клеопатра Николаевна была первая
женщина, которую он заметил; но она была вдова, ей было тридцать лет, и, кроме того, несколько провинциальные манеры и легкость победы, которую заметил он в ней, значительно уронили ее в его
глазах.
— Да уж, этак,
женщина высокая, белая-с, — начал Иван Александрыч, —
глаза карие… нет, позвольте… голубые, зубы тоже белые.
«Теперь прошу верить в нравственную высоту
женщин, — думал он, — если она, казавшаяся ему столь чистой, столь прекрасной, унизила себя до благосклонности к старому развратнику и предпочла его человеку, который любит ее со всею искренностью, который, мало этого, обожает ее, — забыть все прошедшее и увлечься вниманием Сапеги, который только может ее позорить в
глазах совести и людей; бояться со мною переговорить два слова и потом бесстыдно ехать одной к новому обожателю.
При входе в гостиную он увидел колоссальную фигуру Задор-Мановского, который в широком суконном сюртуке сидел, развалившись в креслах; невдалеке от него на диване сидела хозяйка. По расстроенному виду и беспокойству в беспечном, по обыкновению, лице Клеопатры Николаевны нетрудно было догадаться, что она имела неприятный для нее разговор с своим собеседником:
глаза ее были заплаканы. Задор-Мановский, видно, имел необыкновенную способность всех
женщин заставлять плакать.
Инстинкт
женщины очень ясно говорил, что участие графа было не бескорыстное и не родственное, так что она не хотела было даже отвечать; но совершенно иными
глазами взглянул на это Эльчанинов.
Он думал этим вызвать вдову на любезность, но Клеопатра Николаевна конфузилась, мешалась в словах и не отвечала на вопросы, а между тем была очень интересна: полуоткрытые руки ее из-под широких рукавов капота блестели белизной;
глаза ее были подернуты какою-то масляною и мягкою влагою; кроме того, полная грудь вдовы, как грудь совершенно развившейся тридцатилетней
женщины, покрытая легкими кисейными складками, тоже производила свое впечатление.
Да, публика весьма бесцеремонно рассматривала ее, привставая с мест, перешептываясь. Самгин находил, что
глаза женщин светятся завистливо или пренебрежительно, мужчины корчат слащавые гримасы, а какой-то смуглолицый, курчавый, полуседой красавец с пышными усами вытаращил черные глаза так напряженно, как будто он когда-то уже видел Марину, а теперь вспоминал: когда и где?
Совсем вплотную около своих глаз он увидел
глаза женщины — странно большие, темные, блестящие, нечеткие и неподвижные.
Он забывал, что она не служила, не играла в карты, что у ней не было завода, что отличный стол и лучшее вино почти не имеют цены в
глазах женщины, а между тем он заставлял ее жить этою жизнью.
Мать видела эту тоску в сухом блеске зеленых
глаз женщины, на ее худом лице, слышала в голосе. Ей захотелось утешить ее, приласкать.
Неточные совпадения
—
Женщина, — произнес князь, подступая несколько ближе и смотря прямо в
глаза Чичикову, —
женщина, которая подписывала по вашей диктовке завещание, схвачена и станет с вами на очную ставку.
В эту минуту я встретил ее
глаза: в них бегали слезы; рука ее, опираясь на мою, дрожала; щеки пылали; ей было жаль меня! Сострадание — чувство, которому покоряются так легко все
женщины, — впустило свои когти в ее неопытное сердце. Во все время прогулки она была рассеянна, ни с кем не кокетничала, — а это великий признак!
— Это правда… Только любовь, которую мы читаем в
глазах, ни к чему
женщину не обязывает, тогда как слова… Берегись, Грушницкий, она тебя надувает…
Вот наконец мы пришли; смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо между собою:
женщины воют, приговаривая и причитывая. Среди их бросилось мне в
глаза значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела на толстом бревне, облокотясь на свои колени и поддерживая голову руками: то была мать убийцы. Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?
Но в идущей
женщине было что-то такое странное и с первого же взгляда бросающееся в
глаза, что мало-помалу внимание его начало к ней приковываться, — сначала нехотя и как бы с досадой, а потом все крепче и крепче.