Неточные совпадения
Широкое, овальное лицо, изрезанное морщинами и одутловатое, освещалось темными
глазами, тревожно-грустными, как у большинства
женщин в слободке.
Спросил он ласково, с ясной улыбкой в
глазах, но —
женщину обидел этот вопрос. Она поджала губы и, помолчав, с холодной вежливостью осведомилась...
Мимо матери мелькали смятенные лица, подпрыгивая, пробегали мужчины,
женщины, лился народ темной лавой, влекомый этой песней, которая напором звуков, казалось, опрокидывала перед собой все, расчищая дорогу. Глядя на красное знамя вдали, она — не видя — видела лицо сына, его бронзовый лоб и
глаза, горевшие ярким огнем веры.
Все это подвигало сердце ближе к
женщине со светлыми
глазами, и мать невольно жалась к ней, стараясь идти в ногу. Но порою в словах Софьи вдруг являлось что-то резкое, оно казалось матери лишним и возбуждало у нее опасливую думу...
Жизнь расширялась бесконечно, каждый день открывая
глазам огромное, неведомое, чудесное, и все сильнее возбуждала проснувшуюся голодную душу
женщины обилием своих богатств, неисчислимостью красот.
Разговаривая,
женщина поправила одеяло на груди Егора, пристально осмотрела Николая, измерила
глазами лекарство в пузырьке. Говорила она ровно, негромко, движения у нее были плавны, лицо бледное, темные брови почти сходились над переносьем. Ее лицо не нравилось матери — оно казалось надменным, а
глаза смотрели без улыбки, без блеска. И говорила она так, точно командовала.
Сложив тяжелые руки Егора на груди его, поправив на подушке странно тяжелую голову, мать, отирая слезы, подошла к Людмиле, наклонилась над нею, тихо погладила ее густые волосы.
Женщина медленно повернулась к ней, ее матовые
глаза болезненно расширились, она встала на ноги и дрожащими губами зашептала...
Его тесно окружили мужчины и
женщины, что-то говорили ему, размахивая руками, волнуясь, отталкивая друг друга. Перед
глазами матери мелькали бледные, возбужденные лица с трясущимися губами, по лицу одной
женщины катились слезы обиды…
Мать остановилась у порога и, прикрыв
глаза ладонью, осмотрелась. Изба была тесная, маленькая, но чистая, — это сразу бросалось в
глаза. Из-за печки выглянула молодая
женщина, молча поклонилась и исчезла. В переднем углу на столе горела лампа.
Женщина быстро ушла, не взглянув на гостью. Сидя на лавке против хозяина, мать осматривалась, — ее чемодана не было видно. Томительная тишина наполняла избу, только огонь в лампе чуть слышно потрескивал. Лицо мужика, озабоченное, нахмуренное, неопределенно качалось в
глазах матери, вызывая в ней унылую досаду.
Говорил он торопливо, внятно, не переводя дыхания, бородка у него нервно дрожала и
глаза, щурясь, быстро ощупывали лицо и фигуру
женщины.
Мать посмотрела на
женщину — это была Самойлова, дальше сидел ее муж, лысый, благообразный человек с окладистой рыжей бородой. Лицо у него было костлявое; прищурив
глаза, он смотрел вперед, и борода его дрожала.
Ей,
женщине и матери, которой тело сына всегда и все-таки дороже того, что зовется душой, — ей было страшно видеть, как эти потухшие
глаза ползали по его лицу, ощупывали его грудь, плечи, руки, терлись о горячую кожу, точно искали возможности вспыхнуть, разгореться и согреть кровь в отвердевших жилах, в изношенных мускулах полумертвых людей, теперь несколько оживленных уколами жадности и зависти к молодой жизни, которую они должны были осудить и отнять у самих себя.
Их властно привлекала седая
женщина с большими честными
глазами на добром лице, и, разобщенные жизнью, оторванные друг от друга, теперь они сливались в нечто целое, согретое огнем слова, которого, быть может, давно искали и жаждали многие сердца, обиженные несправедливостями жизни.
Да, публика весьма бесцеремонно рассматривала ее, привставая с мест, перешептываясь. Самгин находил, что
глаза женщин светятся завистливо или пренебрежительно, мужчины корчат слащавые гримасы, а какой-то смуглолицый, курчавый, полуседой красавец с пышными усами вытаращил черные глаза так напряженно, как будто он когда-то уже видел Марину, а теперь вспоминал: когда и где?
Неточные совпадения
—
Женщина, — произнес князь, подступая несколько ближе и смотря прямо в
глаза Чичикову, —
женщина, которая подписывала по вашей диктовке завещание, схвачена и станет с вами на очную ставку.
В эту минуту я встретил ее
глаза: в них бегали слезы; рука ее, опираясь на мою, дрожала; щеки пылали; ей было жаль меня! Сострадание — чувство, которому покоряются так легко все
женщины, — впустило свои когти в ее неопытное сердце. Во все время прогулки она была рассеянна, ни с кем не кокетничала, — а это великий признак!
— Это правда… Только любовь, которую мы читаем в
глазах, ни к чему
женщину не обязывает, тогда как слова… Берегись, Грушницкий, она тебя надувает…
Вот наконец мы пришли; смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо между собою:
женщины воют, приговаривая и причитывая. Среди их бросилось мне в
глаза значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела на толстом бревне, облокотясь на свои колени и поддерживая голову руками: то была мать убийцы. Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?
Но в идущей
женщине было что-то такое странное и с первого же взгляда бросающееся в
глаза, что мало-помалу внимание его начало к ней приковываться, — сначала нехотя и как бы с досадой, а потом все крепче и крепче.