Неточные совпадения
Жорж.
Что я знаю?
Что он старого веку, да какая-то «
не чета» —
только и всего. Я думал,
что ты больше меня просвещен на этот счет.
Пьер. Ну, мои сведения очень ограниченны. Лотохин приехал откуда-то, кажется из Москвы, покупает здесь имение, собирает о нем справки. Все это здесь бывает часто; никому бы до него и дела
не было; но он человек богатый; оттого им все интересуются. Верно
только одно:
что он чудак.
Сосипатра. Только-то? Так
не бойтесь; я сама
не очень высокого мнения о нашем поле. (Пьеру и Жоржу.) Вы, шалопаи,
чему смеетесь? Говорят люди солидные…
Через этакого красавца и сама-то попадет в общество, в котором и мужчине быть совестно, и нас-то наделит родственником,
что не только руку подать стыдно, а того и гляди увидишь их на скамье подсудимых за мошенничество!
Зоя. Зачем вы трогаете моего мужа, оставьте нас в покое. Наше безмятежное счастье никому
не мешает. Я
не горжусь своим мужем, хотя и имела бы право. Я знаю,
что не стою его и счастьем своим обязана
не себе,
не своим достоинствам, которых у меня мало, а
только случаю. Я благодарю судьбу и блаженствую скромно.
Олешунин (пожимая руку Окоемову). Благодарю вас! Вы меня поняли. Я
не люблю хвалить себя, я хочу
только, чтоб мне отдавали справедливость. Я скажу вам откровенно… я читал жизнеописания Плутарха… Для меня очень странно, за
что эти люди считаются вескими. Я все эти черты в себе нахожу,
только мне нет случая их выказать.
Лупачев. Допустим и это. Ты меня
не попрекай,
что я богат; я
не виноват, родители виноваты. Как они наживали, это
не мне судить: я сын почтительный, мне
только остается грешить на их деньги.
Зоя. Ничего этого я
не знаю. Я знаю
только одно,
что мы любим друг друга, с меня этого довольно.
Лотохин. Да на
что она вам? Мне она нужнее, я велю с нее снять копию. Я так облуплю яичко,
что вам останется
только в рот положить. В деньгах задержки
не будет; мне купчую в руки, а вам деньги, все до одной копеечки.
Зоя. Нет, нет! обвиняй меня в
чем хочешь,
только моей любви, моей души
не тронь! Ну, скажи,
что я зла, ревнива,
что я сумасшедшая,
что я могу убить тебя,
что я глупа, идиотка…
Лотохин Да с
чего ты выдумала,
что я буду читать тебе наставления? Нужно очень! Да живите как знаете,
только меня
не троньте.
Лотохин. Эта черта в тебе хорошая. А зачем же мужей-то с женами разводить?
Чего только эти женщины
не выдумают.
Сосипатра. До сих пор хорошо; хотя он с самого начала к ней холоден, а она от него без ума. Вот вам пример: у меня есть знакомая девушка, безобразная собой, но очень богатая; он несколько раз выражал мне свое сожаление,
что рано связал себя и лишился возможности жениться на этом уроде. Так
что, будь
только маленькая возможность, он,
не задумываясь, бросил бы жену и стал бы ухаживать за этой девицей.
Окоемов. Так ты ему скажи,
что меня дома нет, а дома
только барыня,
что я уехал на охоту с Никандром Семенычем и
не ворочусь до завтра. Так и людям скажи. А мы сядем играть в карты и запремся, чтоб нам
не мешали.
Олешунин. Да, тайны, тайны. Помилуйте, разве я
не понимаю…
Только ведь обидно… Я в секрете, в самом глубоком секрете буду таить… Но за
что же такие шутки, когда… вот меня любят… Ведь вы меня любите?
Окоемов. Я
не говорю ничего оскорбительного; я говорю
только: «легкомыслен». Но как же назвать того человека, который поверит,
что Зоя может прельститься им, имея такого мужа, как я. Вот нашлись вы, и я вам очень благодарен.
Окоемов. Погоди радоваться. Ты
не забывай,
что ты говоришь с мужем, который сейчас
только видел тебя в объятиях чужого человека.
Сосипатра. Ему оправдания нет. Если б его присудили в Сибирь, я бы
не очень пожалела. Я говорю
только,
что Окоемов по натуре
не зол, он еще
не безнадежно испорчен, он
только пустой человек: с хорошими людьми и он будет недурен, а с дурными будет негодяй. Бедная Зоя совсем без приюта. Вчера на нее было страшно смотреть; а сегодня немного успокоилась.
Сосипатра. Да, убиваются об этих миллионах
не только холостые, а даже и женатые. Об
чем они-то хлопочут, я уж
не понимало. Разве хотят с женами развестись.
Сосипатра. Я
не говорю, кто из них лучше; я мужей с женами
не сужу. Я говорю
только,
что у всех женатых одна песенка.
Сосипатра. Им говорить больше нечего. Поживите с мое, так вы и узнаете. Я готова с вами пари держать,
что Окоемов будет именно эти самые слова говорить. Жаль
только,
что проверить этого нельзя: Оболдуева
не приедет.
Сосипатра. Да тут дело
не в цене.
Что бы ни выиграть,
только выиграть. Тут задето самолюбие… Ну, хоть на конфеты.
Нет, я еще молод для крупных операций. Надо больше хладнокровия… Надо мной насмеялись, как над мальчишкой! И ведь было заметно… ведь я чувствовал,
что тут что-то
не так. Миллионы-то меня уж очень отуманили, Пьер. Кажется, посади передо мной куклу да скажи,
что это Оболдуева, я и то бы стал ручки целовать. Куда же я гожусь после этого? На серьезное, честное дело
не способен, при большом плутовстве — теряюсь; остается
только мелкое мошенничество.
Неточные совпадения
Так он писал темно и вяло // (
Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало //
Не вижу я; да
что нам в том?) // И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но
только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет // И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж час. // Онегин, верно, ждет уж нас».
— Да
что ж, барин, делать, время-то такое; кнута
не видишь, такая потьма! — Сказавши это, он так покосил бричку,
что Чичиков принужден был держаться обеими руками. Тут
только заметил он,
что Селифан подгулял.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались
только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши,
что это бес, а
не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Все поиски, произведенные чиновниками, открыли им
только то,
что они наверное никак
не знают,
что такое Чичиков, а
что, однако же, Чичиков что-нибудь да должен быть непременно.
Они так полюбили его,
что он
не видел средств, как вырваться из города;
только и слышал он: «Ну, недельку, еще одну недельку поживите с нами, Павел Иванович!» — словом, он был носим, как говорится, на руках.